Тарокко и эдельвейс

Странное, причудливое влияние связи: даже во внешности Юны находились знакомые черты, словно она была женским воплощением его собственной сущности.

– Нельзя, – мягко ответил Кирмос. Он даже обрадовался внезапному перерыву на беседу. – Ты ведь уже взрослая девочка, Юна. Должна сама понимать: то, что преподаёт магистр Банфик, – тоже своего рода магия, весьма могущественная. И ей тоже можно научиться. Использовать или нет – другой вопрос.

– Знаешь, я заметила, что сталь и угроза расправы могущественнее магии.

Кирмос развернулся на стуле. Юна лежала на его кровати, развлекаясь с любимой игрушкой – последним творением старика Карнеума. Лук Кирмос заказал ещё весной, в качестве подарка за спасение. Пришлось отправить к старику троих стязателей и дилижанс, набитый золотом – хватило бы выкупить две деревни. Эта прихоть едва не стала роковой ошибкой: тщеславный старик догадался о заказчике и начал трепать языком в трактире.

– И ты, конечно, решила, что теперь будешь пугать всех: врагов, друзей и даже магистров? Что Юна Горст станет вздорной грубиянкой, с которой лишний раз побоятся связываться, независимо от намерений? – Ментор ехидно поднял одну бровь.

«Станет такой же, как ты,» – стоило добавить по-хорошему. Но ментора забавляла эта игра и та праведная злость, от которой мейлори раздувала щёки. И её рвение – тоже.

Именно из-за этого рвения Кирмос впервые подарил женщине оружие. А Юна действительно искренне, без малейшего жеманства, радовалась подарку, при этом даже не подозревая о его истинной цене. Она вообще была как будто из другого мира. Мира под названием Фарелби, где не существовало понятий цены, времени, жертвы.

– Я ведь и правда сегодня честно пыталась следовать указаниям магистра Банфик, пока танцевала с Бэзилом Окументом! – заявило ожившее порождение озера. – Но заткнулся он только после того, как я пригрозила затолкать ему свинью в глотку.

Кирмос едва сдержал смех. Рассмеяться сейчас было бы… непедагогично, как сказала бы Надалия Аддисад.

Тонкий аромат защекотал ноздри. Что-то яркое, фруктовое, смешанное со знакомым до боли девичьим запахом.