Эфемерия

Я спрятала фотографию в карман и уже спокойно обратилась к Северии:

– Слушай, я ведь тебе не нравлюсь. Может, ты поможешь открыть мистеру Локхарту глаза на меня? Напеть на ушко, какая я бесполезная и дрянная, руки-крюки и лицом не вышла, а самое главное – что я самая обычная и никаких скрытых способностей, или о чем он там думает, у меня нет.

На миг в глазах блондинки зажегся интерес. Она явно оценила мою идею, но всего на миг. Огонек потух быстро, не дав разгореться пламени.

– Мистер Локхарт просил передать, что выполнит твою просьбу и поможет в поисках девочки, если ты не будешь доставлять хлопот. – Она стала загибать длинные пальчики. – А это значит, что ты начнешь прилежно работать в кафе и не будешь предпринимать попыток сбежать. Хотя ты, наверное, уже поняла, что это практически невозможно…

– Практически? – зацепилась за слово я, но тут же прикусила язык, с преувеличенным вниманием ловя каждую фразу.

– …И не будешь совать нос куда не следует, а также задавать глупых вопросов, – продолжила девушка. Похоже, последний пункт она добавила от себя.

– Да, и еще, самое главное: держись подальше от той двери. – Она кивнула в сторону запертого входа в «нарнию». – К ней подходить категорически запрещено. Ослушание равносильно смерти. А это значит, похоронить не только себя, но и девчонку, которую ты так стремишься найти.

Я тут же вскочила на ноги и схватила Северию за грудки. Да, не надолго меня хватило…

– Не смей так говорить! Она жива! И я ее отыщу, с вашей помощью или нет!

– Полегче! – невозмутимо отступила Северия, расправляя складки на своем фартуке. И в тот же момент отвлеклась на звон колокольчиков.

– Какое благословенное утро! – пропела первая посетительница, миссис Олви, приветливо улыбаясь и блуждая по нам расфокусированным взглядом, словно ей было сложно сконцентрироваться.

Северия, воодушевленная перспективой избежать дальнейшего общения со мной, среагировала молниеносно: с ходу достала блокнотик, ручку с алым пером и направилась к гостье, не забыв предупреждающе шепнуть:

– Одна капля, не больше!

Я, раздосадованная ее уверткой, села обратно.