Возрожденная

Возле меня на краю кровати сидела сияющая серебром, похожая на видение женщина. Я улыбнулась шире и зарылась лицом в подушку, смущаясь своего заспанного лица, наверняка опухшего после вчерашней истерики. Но тут же почувствовала на своем плече мягкую теплую ладонь.

– Мирослава…

Тут в моем мозгу сложился окончательный пазл, и я резко подняла голову, морщась от пронзительной боли в висках.

– Айвена?! – ошарашенно спросила я, глядя во все глаза на свою биологическую мать, вернее, на ту женщину, которой она стала.

Одно слово вертелось на языке, чтобы ее описать: царственная!

Но женщина как будто не заметила моего волнения. Она даже не поменялась в лице, и искренне улыбалась мне поразительно открытой и чистой улыбкой.

– Я вернулась еще вчера ночью. Но не решилась тебя потревожить. Я слышала, ты в последнее время плохо себя чувствуешь?

Айве нежно коснулась моего подбородка и провела пальцами по щеке. Не понимаю, почему, но этот жест заставил меня напрячься еще больше. Возможно, потому, что меня угнетало знание того, что моя собственная мать хочет от меня избавиться.

Я не спешила отвечать. Внимательно смотрела в такие же зеленые, как у меня, глаза и пыталась понять, что скрывается за их теплотой. Неужели только холодная расчетливость?

– Есть немного, – сухо ответила я. – Напала небольшая депрессия… – Я нервно улыбнулась и пожала плечами: – Ничего особенного.

Но Айвену мои слова явно не убедили, и она слегка с иронией спросила:

– И поэтому ты отменила Игры справедливости?

– Ммм… – Я оторопела.

Но Айве развивать тему в этом направлении не стала.

– Я знаю, что развеет твое плохое настроение. – Она поднялась и подошла к столу, на котором я заметила небольшую украшенную изумрудами шкатулку. При этом пока Айве шла туда и обратно, я ненароком ею залюбовалась. Ее серебристый струящийся наряд и длинные, завитые в крупные локоны волосы, обрамляющие лицо и удерживающие изысканную витиеватую корону из яркого сверкающего серебра, делали ее величественной, невероятной, а также настолько соблазнительной и красивой, что у меня просто перехватило дыхание.

Эта женщина сильно контрастировала с той, которую я видела в последний раз: казалось, что запуганность, сломленность и затравленность никогда не были свойственны этой прекрасной и статной особе, что с рождения ее окружали только роскошь, богатство и неимоверное счастье. Видеть мать так близко и не иметь возможности показать свою радость было неимоверно тяжело.

– Мирослава, открой.