Никогде

Дверь огляделась, потом тихо свистнула.

– Эй! – позвала она и, отложив «Мэнсфилд-парк», опустилась на колени. – Эй, где вы?

Она снова сердито глянула на Ричарда.

– Если ты ее покалечил… – с угрозой в голосе начала она, а потом тихо и очень вежливо обратилась к крысе: – Простите, он полный кретин. Вы где?

– Я не кретин! – возмутился Ричард.

– Тссс, – шикнула Дверь. – Куда вы делись?

Тут из-под дивана показался розовый носик. Через пару секунд зверек осторожно высунул голову и подозрительно оглядел черными глазками комнату.

«Да, это точно не мышь, – подумал Ричард. – Мыши гораздо мельче».

– Здравствуйте! – радостно сказала Дверь. – С вами все в порядке?

Она протянула руку. Зверек вскарабкался ей на ладонь, а потом пробежал по руке до локтя и там остановился. Дверь погладила его пальцем по пушистой шерстке. Это была темно-коричневая крыса с длинным розовым хвостом. К ее брюшку был привязан сложенный листок бумаги.

– Это крыса, – сказал Ричард, решив, что иногда говорить очевидное простительно.

– Конечно, крыса. Ты не хочешь извиниться?

– Что?

– Извинись.

Может, он не расслышал? Или сошел с ума?

– Перед крысой?

Дверь промолчала, давая понять, что он понял правильно.

– Простите, – с достоинством сказал Ричард крысе. – Я не хотел вас напугать.

Крыса посмотрела на Дверь.

– Нет, нет, он правда не хотел, – сказала девушка. – Это не просто слова. Что вы мне принесли?

Она отвязала сложенный в несколько раз клочок оберточной бумаги – Ричард заметил, что он был примотан к крысе обрывком ярко-синей резинки.

Дверь развернула листок, испещренный мелкими буквами. Быстро пробежав письмо глазами, девушка кивнула.

– Спасибо, – сказала она крысе. – Я очень благодарна вам за все, что вы для меня сделали.

Крыса спрыгнула на пол, бросила гневный взгляд на Ричарда и скрылась.

Девушка по имени Дверь протянула Ричарду обрывок бумаги.

– На, прочитай, – велела она.

* * *

День клонился к вечеру. Начало темнеть, – осень уже давно вступила в свои права.

Ричард доехал на метро до Тоттенхэм-корт-роуд и теперь шел на запад по Оксфорд-стрит. В руках он держал клочок коричневой оберточной бумаги. На Оксфорд-стрит было множество магазинов, поэтому даже сейчас, в сумерки, тут толпились туристы.

«Это записка, – сказала она, вручая ему мятый обрывок бумаги, – от маркиза Карабаса».

Ричарду показалось, что он уже где-то встречал это имя.

«Замечательно, – сказал он.