Лучшие рассказы

Короче, тащусь я через пустыню, по бездорожью, и думаю, а не прикончить ли мне верблюжий горб…

– Но ведь ты нигде не тащился! Ты дальше нашей гавани не бывал.

– Ну… да…

– Вот! – Сет торжествующе посмотрел на Бена, наклонился и прошептал ему в ухо: – Он всегда такой, как дорвется до выпивки, и я, типа, его боюсь.

– Я все слышал, – сказал Уилф.

– Ладно, – сказал Сет. – Короче. Гэ Фэ Лавкрафт. И эти его, блин, тексты. Гм. Выпуклогорбая луна висела низко над пучеглазыми и студенистыми обитателями Далиджа.

Что он имел в виду, а? Что он имел в виду? Я тебе скажу, блин. Он, блин, имел в виду, что луна была почти полная, а те, кто жил в Далидже, все до единого были чертовыми студенистыми лягушками! Вот что он имел в виду.

– А что ты еще такое сказал? – спросил Уилф.

– Чего?

– Студенистые. Этчто значит, а?

Сет пожал плечами.

– Фиг его знает. Но он частенько его употребляет.

Снова повисла пауза.

– Я студент, – сказал Бен. – Стану металлургом, когда доучусь. – Ему кое-как удалось прикончить свою пинту шогготского особой выдержки, и он с приятным удивлением осознал, что это был его первый в жизни алкогольный напиток.

 – А вы, ребята, чем занимаетесь?

– Мы служители, – сказал Уилф.

– Культа Великого Ктулху[41 - В мифах Ктулху описывается древняя традиция поклонения Ктулху. Лавкрафт утверждал, что служители культа Ктулху есть в разных уголках Земли. На своих встречах они танцуют, читают мантры и приносят человеческие жертвы в ожидании пробуждения Ктулху, то есть конца света.

], – гордо добавил Сет.

– Правда? – удивился Бен. – А что это значит?

– Теперь я, – сказал Уилф. – Погодите. – Он направился к барменше и вернулся еще с тремя пинтами напитка. – Ну, – сказал он, – это значит, технически, не так уж много. Быть служителем – это совсем не то, что можно было бы назвать тяжкой работой в разгар сезона. Так происходит потому, конечно, что он спит. Ну, не то чтобы спит. А если точнее, он мертвый.

– В своем доме в Р’льехе мертвый Ктулху ждет, сны видит, – перебил его Сет.

 – Или, как сказал поэт, не мертво то, что вечно спит…

– И в странной вечности витает, – затянул Уилф.

– Под «странным» он имеет в виду чертовски специфическое.

– Точно! Мы ведь говорим не о вашем измерении.

– А о том странном измерении, где умирает Смерть.

Бен был слегка удивлен, обнаружив, что, кажется, пьет следующую пинту «полнотелого» шогготского особой выдержки, а козлиный дух уже не ощущается им так ярко.