Американские боги

Тень пытался отключиться и ничего не слышать. Чтобы минута за минутой тихо уплывали у него над головой, бессмысленные и пустые.

Еще два дня. Сорок восемь часов, которые начались, как всегда, с овсянки и тюремного кофе, а потом охранник по фамилии Уилсон ткнул Тень в плечо несколько сильнее, чем следовало, и сказал:

– Тень? Двигай сюда!

Тень попытался прислушаться к тому, что происходит у него внутри. Внутри было тихо, однако он по собственному опыту знал, что в тюрьме это ничего не значит, и на самом деле ты можешь уже торчать в дерьме по самое нехочу.

Охранник шел почти бок о бок с Тенью, и шаги их слитной дробью выстукивали по металлу и бетону.

Где-то в глотке у Тени застрял привкус страха, горький, как вчерашний кофе. Вот оно, началось…

В затылке вдруг завел шарманку пакостный голосок, и тот голосок шептал, что сейчас ему накинут лишний год отсидки, засунут в одиночку, закуют в наручники, отрежут голову. Он твердил сам себе: успокойся, не дергайся, – но сердце стучало так, словно пыталось пробиться на волю сквозь грудную клетку.

– Что-то я тебя не понимаю, Тень, – сказал ему по дороге Уилсон.

– Чего вы не понимаете, сэр?

– Тебя. Такой ты, блядь, тихоня. Вежливый такой. Сидишь и ждешь, как старый пердун, а тебе, между прочим, сколько? Двадцать пять? Двадцать восемь?

– Тридцать два, сэр.

– А ты кто вообще такой? Испашка? Цыган?

– Не знаю, сэр. Может, и так.

– Может, ты вообще черномазый, а? Есть в тебе черномазая кровь, а, Тень?

– Может, и есть, сэр.

 – Тень выпрямился во весь рост, стараясь смотреть прямо перед собой. Нельзя вестись на провокации, ни в коем случае нельзя.

– Н-да? Ну, не знаю. Знаю только, что у меня, блядь, от тебя мурашки по коже. – Желтые, как песок, волосы Уилсона, желтое, как песок, лицо и желтая, как песок, улыбка. – Ты, говорят, покидаешь нас скоро.

– Очень на это надеюсь, сэр.

Они прошли через несколько контрольных пунктов. Уилсон каждый раз показывал пропуск. Потом вверх по лестнице – и вот она, дверь кабинета начальника тюрьмы.

Прямо на двери, черными буквами, имя – Дж. Паттерсон – а рядом световой индикатор в виде маленького дорожного светофора, и под ним кнопка.

Огонек горел самый верхний, но красный.

Уилсон нажал на кнопку.

Пару минут они стояли в полной тишине. Тень все твердил сам себе, что все в порядке, в пятницу утром он уже будет сидеть в самолете, а самолет полетит в Игл-Пойнт, но отчего-то ему уже во все это не верилось.