Гукюн

У Дэвона было одно любимое занятие – задирать самого младшего, десятилетнего Сельджука, которого отец, как это ни странно, несмотря на смерть супруги, любил больше всех. Дэвон ревновал, и порой эта ревность достигала апогея и стоила самому младшему новых шрамов и ушибов. Один раз, когда братья играли в горах, и Сельджуку только исполнилось пять, Дэвон привязал его к дереву и оставил под палящим солнцем на несколько часов, пока Ун не нашёл его. Дэвон умысел отрицал, свалил всё на то, что забыл вернуться за братом, и якобы думал, что он выпутался сам.

Сельджук тогда получил солнечный удар и долго не мог встать на ноги, Хевон даже боялся, что потеряет сына, но тот оказался сильным. Дэвон воровал у отца монеты, которые потом спускал в городе на различные лакомства и игры в кости. Если пропажа обнаруживалась, он сразу же всё валил на Сельджука. Дэвон единственный, кто мог открыто называть Сельджука уродом из-за шрама, и даже вбивал в голову Уна, что брат проклят.

Сельджук рос угрюмым необщительным ребёнком.

Он проявлял интерес к языкам, свободно разговаривал на трёх, много читал и, в отличие от братьев, любил слушать наставников. Он часами мог сидеть на крыше конюшни в одиночестве и наблюдать за звёздами. Ещё он очень любил и ждал, когда мимо проходили путешественники или купцы. Отец всегда с радостью принимал гостей и расстилал для них скатерть. После сытного ужина они садились вокруг костра и, попивая кумыс, рассказывали о новостях извне. В такие ночи Сельджук забывал про сон, как завороженный, слушал их рассказы и ещё несколько дней ходил под впечатлением. Сельджука очень сильно интересовала война и рассказы про сражения. Хевон замечал, как загораются глаза сына, когда он слышит про походы и завоевания, и сам в душе им гордился. Сельджук подолгу тренировался с дядей во дворе, учился владеть мечом и стрелять из лука. Он показывал потрясающую способность ловить всё на лету, не унывать после поражения и бился до последнего, даже если обессилевшая рука отказывалась подниматься.

– Путь воина тяжелый, и только вступив на него, ты боишься.

Ты не знаешь, вернёшься ли, встретишь ли рассвет. Но там, в гуще битвы, ты не думаешь об опасности и рисках, ты просто живёшь ими. Именно тогда, крепко держа свой меч в руках и двигаясь между врагами, ты и чувствуешь себя живым, – Сельджук видит, как уходит в воспоминания отец и как разглаживаются морщинки на его лбу. – Я отвоевал нам эту землю, этот дом, эти сады и пастбище. Это всё принес мне клинок и его сила.