Гукюн

– Надеюсь, она сможет окончательно прийти в себя, и это будет для нее уроком, потому что в тот вечер моё сердце кровью обливалось, и ещё одной такой картины я не переживу.

– Ты не заставляла никого воровать или сбегать, – поворачивается лицом к ней Гуук и пристально смотрит в глаза. – Это ведь не твоя вина? – задаёт вопрос, всматриваясь в красивое лицо, считывает мимику.

Рин бледнеет, растерянно хлопает ресницами, готовясь разрыдаться в знак протеста против такого обвинения, но Гуук усмехается и, приподнявшись на локтях, продолжает: – Не твоя вина, что она сбежала и украла.

Рин выдыхает.

– Виновных надо наказывать, – говорит он и, протянув руку, поглаживает шелковистые волосы. – Она за свою вину ответила, и так будет с каждым, кто посмеет меня ослушаться или, скажем, поступит так, как мне бы не понравилось, – темнота в глазах мужчины топит зрачок, и девушка часто-часто кивает.

– Конечно, мой господин, – кладёт голову на его грудь Рин. – Вы, как и всегда, правы.

***

Ясмин из гарема до отбытия правителей не выходит, ее и не вызывают.

Девушка сидит в отведённой ей комнатке и под наблюдением Диаса зализывает раны, оставленные Монстром, и оплакивает свои обречённые так и остаться мечтами надежды.

Ани ночует у Хосрова эти ночи и в одну из них просится навестить Юну, о диалоге с которой она рассказал ему. Ани получает строгое предупреждение от Хосрова и категорический запрет на попытку любого контакта.

Правители империи покидают столицу, и в Идэне воцаряется относительный покой.

***

Через две недели Юна встаёт на ноги, а ещё через десять дней возвращается к своим обязанностям во дворце. Раны затянулись, но их всё равно периодически просматривает лекарь и продолжает мазать специальными мазями, чтобы шрамы рассосались. По словам лекаря, Юне повезло, что хлыст не успели сменить, и так как он уже был промокшим в ее крови, это смягчало удары и не позволяло рвать кожу. Глубоких шрамов на спине девушки всего три, а остальные со временем совсем потускнеют. Юна узнаёт, что дядю Дунга не трогали, он смог убедить стражников, что девушка сама взобралась в повозку, но стражников, выпустивших её за пределы дворца, наказали хлыстами.

Бао, как ни странно, молчит, увидев девушку, отворачивается, лишней работой, как было доселе, не грузит. Юна думает, что в нём, наконец-то, человек проснулся, а Бао после разговора с господином за свою жизнь боится. Рин, получив открытое предупреждение от Гуука, осторожничает, обдумывает, только наблюдает.