Башмаки с каемочкой

Тышко увлек нас к воротам в бывший монастырь. С левой стороны от них виднелись дверь и защищенное металлической решеткой окошко.

– Проходная, – объяснил Тышко.

Зашли в помещение. Там стояло пару вертушек, к которым прижималась кабинка охранника. В ней сидел знакомый мне дядя Петя. Смуглый, с черными волосами, мужчина, уже утративший свою свежесть. Несколько раз заходил к нам домой. Благо, жил в нашем селе.

Рядом с ним на столике лежали кусочки мелко порезанного сала, несколько помидоров и четвертинка магазинного хлеба.

Петя узнал нас, прикрыл еду бумагой и встал навстречу.

– Здоров! – протянул ему руку Тышко.

– Сегодня выходной, никого нет, – насторожился Петя. – Что вас сюда привело?

– Монастырь детям хочу показать.

– Гаврилыч, ты в своем уме? Это ж военный завод. Хочешь за решетку угодить?

– Старый город умирает. Сам бывший монах, знаешь. Мы с тобою видели эту красоту. А наши дети – нет. И, наверное, никогда не увидят.

– Возьму телефон, позвоню, куда следует. Другие виды придется созерцать.

– Не трясись! Прошли те времена. Уже ничего не будет.

– Хватит с меня. Пожить еще хочется.

– Уважь, Петя! Не мне – детям. Видишь, как у них глаза горят.

Петя колеблется с минуту. Оглядывается вокруг. Берет ключи.

– Только быстро! Не дай Бог, узнает начальство.

Ведет нас к старому знакомому, которого сегодня предстоит узнать поближе.

– Это собор Рождества Пресвятой Богородицы, – объясняет. – Сколько он видел на своем веку, сколько раз перестраивался, ни словом сказать, ни пером описать.

– Сейчас находится под угрозой исчезновения, – добавляет Тышко.

– Еще в летописях XII века неоднократно упоминался деревянный острог, на месте которого в конце XVI построили каменную цитадель, – продолжает бывший монах. – Называлась она Кремлем и была шестиугольной в плане, с круглыми угловыми башнями и квадратной надвратной.

Не случайно здесь поселились монахи, в случае войны защищали монастырь-крепость…

Подвел к трехэтажной постройке, в которой сейчас цех завода.

– В ней трудно узнать Иоанновскую церковь, – сказал. – Несмотря на внушительные размеры, ее одноглавый силуэт хорошо вписывался в ансамбль. После революции, когда монастырь ликвидировали, купол снесли. Церковь стала похожа на большой жилой дом.

– Здесь сейчас гараж, – объясняет Тышко, показывая на продолговатое одноэтажное здание.

Оно наполовину разрушено.