Приключения Нила Кручинина

– Ничего, ничего, – добродушно усмехнулся шеф, – до утра он там всё-таки посидит. Устав нужно исполнять… Итак, господа, – обернулся толстяк к Кручинину и Грачику, и лицо его расплылось в добродушной улыбке, – теперь мне остаётся загладить испорченный вам новогодний вечер. Сейчас мы придумаем, как это сделать.

– Что касается меня, то я домой, – устало протянул Кручинин. – Мы пройдёмся пешком. Это несколько развеет мою сонливость. А на прощанье позвольте мне сказать вам несколько слов, – он взял толстяка за локоть и, отведя в сторону, прошептал ему несколько слов на ухо, словно желая сохранить это в секрете от Грачика и черноусого лейтенанта.

– О, это невозможно!

– И тем не менее… – уже громко и очень настойчиво произнёс Кручинин.

– Вы настаиваете?

– Безусловно, – решительно закончил Кручинин и подтолкнул толстяка к автомобилю.

С кряхтеньем разместившись в кабине, шеф благодушно сказал своему лейтенанту:

– Ну, полезайте сюда.

Бормоча слова благодарности, лейтенант взгромоздился рядом с шефом.

Кручинин услужливо затворил за ним дверцу, но вдруг, вспомнив что-то, снова отвори, её и быстро спросил лейтенанта;

– Секретарь Браду был левшой?

– Нет… насколько помню, кажется, нет, – поправился тот.

Дверца захлопнулась, и машина медленно двинулась по следу, оставленному на снегу грабителями.

– Дело, действительно, интересное, это г. добряк редактор был прав, – тихонько проговорил Кручинин.

Грачик не был удивлён этим внезапным переходом от усталой сонливости Кручинина к такому веселью.

– Я же говорил! Говорил я вам, Нил, мой джан, многозначительное дело.

– Мне кажется, что план минирования станции…

Грачик не расслышал конца фразы, так как Кручинин повернулся к нему спиной и вместо того, чтобы направиться по расстилавшейся перед ними широкой улице, ведшей к центру города, исчез за углом узкого переулка.

Где-то поодаль башенные часы гулко, с замысловатым перебором отзвонили час ночи. Это был первый час Нового года.

Кажется, впервые в жизни Грачик так неуютно встречал Новый год – посреди заснеженного глухого переулка чужого города. Грачику стало не по себе.