Не плачь, любимая!

Боюсь, как бы из моего лица не вышла отбивная.

Закрываю дверку топки. По всему моему телу уже прошло спасительное тепло, появились силы. Я уже встаю с пола. Прижимаюсь к начинающему прогреваться кирпичу.

– Иван, – кричу Чубу, – поднимай людей, не давай им замерзать.

Чуб встает с нар, держась за них обеими руками, подходит к соседу Мише Молдавану.

Взявши друг друга под руки, они медленно продвигаются ко мне. Уступаю им место у печки, а сам, уже прогретый и окрепший, опять открываю дверку и забрасываю в жаркую утробу печки новые полена.

Огонь разгорается с новой силой. К дверке уже невозможно притронуться.

Накалился кирпич, где по колодцам движется дым и лишь потом по трубе выходит наружу. Печет даже через фуфайку. Широко расставив руки, я всем телом впитываю спасительное тепло.

Барак просыпается. Скрипят нары, раздается глухой кашель, хриплые голоса, шарканье ног. Напуганные холодом, заключенные пробиваются к печкам, которые уже облеплены чуть было не замерзшей братвой.

Печек разгорается все больше.

Но к ним все равно нельзя пробиться. Их не хватает. Сильно много желающих прислониться к горячей кирпичной стенке. Каждый борется за свою жизнь. Тогда те, кто не смог пробиться к источнику тепла, находят спасительный выход. Они прямо на полу разжигают костры. Топят по-черному. Едкий черный дым медленно поднимается к перекрытиям, к тем небольшим отдушинам, которые предусмотрены проектом.

Бетонные потолки сначала теряют белый цвет, на нас падает уже не снег, а мелкие капли дождя, затем приобретают свой истинный серый цвет.

Иван Чуб и Миша Молдаван постепенно прогреваются. Но не хотят уходить от спасительного тепла.

Миша – среднего роста, ладно скроенный мужчина, которому, наверное, скоро стукнет полтинник. Он – местный, до того, как получил срок, работал в строительной организации.

Однажды не выдержал, избил наглого прораба за то, что жульничал, закрывая наряды.

Нанес ему телесные повреждения, которые привели к увечью. Вот и заработал срок.

Догадываюсь, что своим происхождением он обязан солнечной Молдавии или южным районам Украины. Об этом говорит смуглое лицо, темно-коричневые глаза, которые время от времени стреляют меткими взглядами в собеседника из-за постоянно опущенных ресниц.

Его некогда смуглое лицо сейчас напоминает кусок синего мяса. С трудом сгибаются некогда подвижные ноги. Он не может шевелить руками, пытаясь их заставить двигаться, они торчат в разные стороны.