Черная кровь

Туран. Из нижнего селения. Упорный и упрямый, как сам Лар-прародитель. И крепко за старину держится. Зачем, почему, отчего – не важно. Обычай – и всё тут. Жестокий человек Туран. Если роду надо – значит, надо. С этим всё ясно, пощады ждать нечего, будь ему хоть родной сын.

Бараг. Его семья большей частью в дальнем выселке обитает, возле горных лесов. Говорят, они с великанами дело частенько имеют… Хитёр Бараг, тороват – но вроде бы не злой.

Свиол. Этот в пахотных делах сведущ. Его семья, пожалуй, самая многочисленная в роду.

А вот охотники их подкачали. Тейко, правда, из ихних будет… Вот этот уж точно не пощадит. Таши вздрогнул.

Из старейшин последний – Лат. Таши досадливо сморщился, вспомнив главу своей семьи. Вообще-то полагалось бы Лату сидеть выше прочих старейшин – потому что из этой семьи вышел нынешний вождь, Бойша. Власть старшего в семье велика, иные и вождями помыкать умели – да только Лат не таков. В рот Бойше смотрит, слова поперёк не скажет. И на советах всегда молчит – до тех пор, пока вождь слово не изронит.

Лата уж и спрашивать перестали. Зачем? Бойшу они и сами услышать могут.

Матхи, шаман. От него-то, понимал Таши, более всего зависит – что станет с Уникой. Ловок шаман. Говорить красно умеет. Слова плетёт – что искусный мастер Стакн желвак кремня обкалывает. Каждое слово – по месту. С одной стороны, обязан шаман закон поддерживать, обычай блюсти, потому что кому ж, как не ему, знать, что предков да Мать разгневать может, а что нет. И умён Матхи, и хитёр, даром что слепец.

Может так дело повернуть, что люди Унику тут же начнут камнями забрасывать… чтобы потом на них же бездыханное тело спалить. А может – и так, чтобы оправдали. Велика власть шамана. Он волю предков толкует.

Ну и остался последний. Бойша, вождь. Хороший вождь… и к Таши по-людски относится. На испытании душой болел за него. Девчонку специально выбрал, чтобы попригожее… Старался для Таши, а тот ему одну неприятность за другой. Как ни поверни, а сегодня Бойше тяжко придётся… Вождь обычаями повязан ещё больше, чем шаман.

И воины посильнее его найдутся, и охотники поудачливее, а уж на реке Мухе и вовсе равных нет. И если сам вождь древний закон отринет… что ж будет тогда?

Таши лежал, наблюдая, как народ течёт через ворота, торопясь занять места вокруг судилища. Сам суд увидят едва ли несколько десятков; услышит, наверное, сотня – а остальным придётся довольствоваться тем, что впереди стоящие перескажут.