Черная кровь

Уника усмехнулась едва заметно:

– Да кто же тебя спросит? Настанет время, пойдешь и выдержишь любое испытание.

– А ты?

– Что я?.. Я так останусь.

– Я не хочу.

– Ты думаешь, я хочу? А что делать? Таков закон рода, здесь ни Ромар, никто не поможет.

– Но от испытания я всё равно откажусь.

– Замолчи!.. – выдохнула Уника. – Или говори о хорошем. Ведь у нас всего месяц остался быть вместе… Да и то… сегодня праздник, а в остальные дни дома ночевать придётся, значит, только урывками видеться.

Не смей тратить эту ночь на тоску. Лучше скажи, что ты меня любишь…

Джуджи заревела незадолго перед рассветом.

Таши ещё не проснулся, но тело само вскочило, и плотный кожан, способный сберечь от стрелы, ежели она на излёте, уже был на плечах, и лук сам прыгнул в ладонь, а стрелы – яблоневые и нащепанные из гнуткой птичьей кости – переполняли колчан.

Джуджи хрипло вопила, заставляя думать, что враг уже подобрался к ней вплотную. Хватая боевой топор, давно насаженный на рукоятку, Таши мельком подумал, что, должно быть, так оно и есть: враг лезет через реку едва ли не напротив селения, лишь самую малость выше, там, где вода дробится на плёсах.

Предчувствие не обмануло – именно туда и послал воинов Бойша.

Оказалось, что дозор заметил на том берегу костры, а посланный лазутчик донёс, что там остановились настоящие люди, их немало, они мастерят плоты и не иначе с рассветом всем скопом двинутся на родовые земли.

В таком деле сторожевой отряд своими силами справиться не мог; воевать с людьми – это не согнутых бить, оно пострашнее, хотя мангасов среди истинных людей не бывает. Но зато с людьми можно говорить и договариваться, даже если это враг.

– Нужно подать им сигнал, – приказал вождь. – Ставьте вдоль обрыва костры!

Вскоре на берегу заполыхала дюжина высоких костров. Багровые языки слабо светили в занимающемся утре, но дымных столбов не заметить было невозможно.

И всё же изощрённый слух улавливал за рекой дробный перестук: там продолжали ладить плоты. Значит, как свет станет – поплывут. Оставалось ждать.

Вместе со всеми охотниками на берегу стоял Таши. Никто его не гнал, и даже косых взглядов в его сторону не было. Не то время, чтобы косо смотреть на человека, способного послать стрелу на тот берег. Впору возгордиться, но где-то в самой груди Таши жила нервная дрожь. «Это от холода, – убеждал он себя.