Заговор

Кристофер вспомнил, как резонно она однажды ответила одному его коллеге, заявившему, что полицейский все-таки скорее мужская профессия, чем женская. Он с уверенностью заявил, что телки вообще созданы не для этого.

– Для чего не для этого? – парировала Сара. – Не для того, чтобы защищать закон? Быть честными и справедливыми? Проявлять терпение, принципиальность, настойчивость, хладнокровие? Уметь быстро адаптироваться к ситуации, отбросив эмоции, гнев, отвращение? Мне кажется, что все эти качества поровну разделены между мужчинами и женщинами, нет? Так же, как глупость, высокомерие и презрение, которыми обладают плохие полицейские.

Кристофер улыбнулся, вспомнив эту перепалку во время прощального ужина перед отъездом из Парижа.

Он посмотрел на телефон, на экране которого не было никаких сообщений, и поборол желание отправить Саре эсэмэску. Больше из опасения выбить ее из колеи, чем из страха прослыть в ее глазах паникером.

Подумать только: они выбрали остров Гримсойя, чтобы жить подальше от суеты и известности, обрушившейся на Сару после дела, получившего название «488»! «Удачное было решение!» – поиронизировал он над собой, глядя на траву в садике, все еще лежащую спиралью, как ее уложил вертолет.

Он уже собрался уйти из гостиной, как вдруг заметил, что в одной из стопок не хватает коробки. Он не мог бы сказать, какой именно, но был уверен, что в каждой стопке их было по шесть, а сейчас в одной оказалось только пять.

Он прошел из гостиной по длинному коридору, где тоже были большие окна, в крыло дома, в котором расположились три просторные спальни.

– Симон, ты где?

Пройдя по толстому бежевому ковру, заменявшему здесь паркет, Кристофер постучал в дверь комнаты мальчика. Ему никто не ответил. Он посмотрел в замочную скважину и увидел Симона лежащим на полу, укрывшись стянутым с кровати одеялом. Он спал, вернее, притворялся спящим на полу, вероятно, для того, чтобы показать, что сам решает, как ему жить.

Оттуда, где Кристофер находился, он не мог рассмотреть содержимое коробки. Он мог бы войти в комнату и проверить, но ни за что на свете не хотел разбудить Симона. Кристофер знал, что бегство после приступа гнева предвещает истерику, которая разразится в скором времени.