Золотой Легион

– Знаешь, я тебе и сейчас смогу это устроить, – рыкнул Альварес, притянув за ворот к своему лицу мерзкую обрюзгшую рожу.

– Можешь, конечно, – осмелев, парировал Рохас. Но синьора Орландо я боюсь больше, чем тебя!

– Bale, жирный ублюдок, договорились, – недовольно пробурчал Альварес, оттолкнув от себя дурно пахнущего от страха полицая.

– Зарежу на обратном пути, – решил он для себя, и успокоился.

Пробраться незамеченными через кордоны повстанцев им удалось сравнительно легко. Теперь далекие выстрелы уже были еле слышны за спинами идущих.

Справа зеленел длинный хребет, за которым где-то вдали, скрытый плотным туманом, возвышался Пик Туркино.

День клонился к закату. Этот нежданный бой сильно задержал их продвижение. До встречи с северным батальоном им оставалось не более пяти миль. Но вы не сравнивайте путешествие по прямой дороге и горные тропы!

Альварес двигался медленно, на полусогнутых ногах, осторожно ступая, и зорко оглядывал местность.

Он служил в группе «тигры Мессерера» уже третий год. Ему хорошо платили. А главное, никто не останавливал его звериную жестокость, которую он стремился выплеснуть на весь окружающий мир. Простой забавой ему казалась изощренная казнь непокорных крестьян или пытки бунтовщиков. Подчиняясь только своему хозяину, губернатору провинции Ориенте, одному из главных соратников «Эль Президенте», Альварес не знал особых хлопот! С такими же моральными уродами делал свое любимое дело: убивал, насиловал, издевался.

И дело было не совсем в деньгах. Его опьяняло ощущение власти и безнаказанности. Проезжая на открытых джипах по поселку, ему нравилось наблюдать за селянами. Выставив одну ногу на подножку и положив на нее автомат «Томпсон», он курил, ухмылялся и с огромным удовольствием чувствовал себя хозяином, чуть ли не единственным властелином положения.

Завидев колонну, крестьяне спешно покидали улицы. Схватив в охапку малолетних и давая подзатыльники старшим детям, они мгновенно скрывались в домах. Хлопали закрывающиеся двери и жалюзи на окнах.

Только глупые куры возились в пыли или норовили перебежать дорогу перед самым бампером.

Но в последний год Альварес стал понимать, что, очевидно, вскоре его безраздельному правлению придет конец.