Касьянов год

Вы почему съехали с явки? Не понравилось?

– Да, шумно там и все на виду. Неудачное вы место выбрали для конспиративной квартиры.

– Зачем же вам деньги тратить?

– Приказ о моей командировке подписан министром. Значит, мне полагаются двойные прогоны. Да за одну только разницу между ними и настоящей ценой билетов я могу жить у Гладынюка до Рождества.

Тут надворный советник заметил, что Асланов очень возбужден. Щеки горят, мощные плечи ходят ходуном.

– Где вас так завели, Спиридон Федорович?

Вдруг вбежал пристав и подхватил разговор:

– Это он у нас опять отличился.

– Расскажите подробности.

– У нас две недели крали проволоку со столбов городской железной дороги. Каждую ночь саженей по двадцать-тридцать резали и уносили. И никак поймать их не могли. Спиридону это надоело, и он отправился в засаду…

– А почему один-то? – перебил Лыков.

– Так незаметнее, – пояснил надзиратель. – Толпу они бы увидели. Сигнальщиков выставили, следили, нет ли чужих. Я из подворотни наблюдал.

– Это на Бибиковском бульваре было, – продолжил рассказ Желязовский. – Еще на Кадетском шоссе хищничали, они же. Ну, Спиридон их и накрыл с поличным.

– Прямо там, на бульваре?

– Нет, – осклабился надзиратель. – На бульваре их бы любой дурак задержал. А надо же выяснить, кто покупщик. Я проследил за ними до самой Нижней Соломенки. Вижу, они проволоку срезали и туда тащат, волоком. Иду следом, глаз не мозолю. В Кадетской роще чуть их не потерял. Но дошли. Я уж на полпути понял, куда они меня ведут.

– Куда?

– Есть там такой Иона Лещ, держит железную лавку. А сам пассер[15 - Пассер – то же, что и блатер-каин: барыга, скупщик краденого (жарг.).], давно у нас на подозрении. Точно! К нему и пришли.

– И что же вы один в этот притон полезли? Почему подмогу не вызвали?

– Да уж очень все сошлось. Тут и воры, и проволока, и покупщик налицо. Пока я подмогу искал, они бы разбежались. Ну и ввалился.

– Неужели сдались без боя?

– Куда там, – махнул рукой Асланов.

– В одиночку троих? – поразился надворный советник.

– Лещ сразу под стол залез, он не боец. А двое, что проволоку резали, сдаться не пожелали. Вот, взгляните.

И надзиратель показал борт сюртука. Он был распорот ножом, наружу торчала подкладка.

– Руку я ему сломал, чтобы больше на полицию не бросался. А второму челюсть своротил.

– Уж не в первый раз Спиридон отличается, – вставил Северин Янович.