Желтые слезы дьявола

Когда Прохору стукнуло семнадцать лет, он стал видным и красивым парнем, чем добавлял гордости своему отцу. Русые волосы очерчивали мужественное лицо с иссиня-голубыми глазами. Девушки в околотке уже стали заглядываться на него, хихикая вдогонку, чем вгоняли Прохора в краску.

Он стал уже высок не по годам, пусть пока не налились силой молодецкой его руки и ноги, но благодаря каждодневному труду в кузнице у отца был уже достаточно крепок и вынослив не по годам.

И в тот день ничего не предвещало дурного.

Снаружи кузницы послышался стук копыт, затем дверца кузницы приоткрылась, и в двери вошел толстый Макар – приказчик купца Евсея.

Макар с некоторым пренебрежением осмотрел закопченные стены кузницы и кивком позвал Ивана на улицу.

Прохор распрямил натруженные плечи и со стоном облегчения уронил большой молот на утрамбованную землю кузницы.

Отец сбросил фартук и прошагал к большой кадушке, стоявшей в углу. В ней была вода для умывания после работы. Шумно фыркая и ухая, отец начал быстро смывать с лица копоть и грязь.

Когда Иван вышел из кузницы, Прохор стал приводить в порядок инструменты. Но вдруг услышал, как о чем-то горячо говорит его отец.

Обеспокоенный Прохор вышел на свет и увидел вдруг состарившегося отца, которому о чем-то выговаривал Макар.

– Ты брал деньги у моего хозяина на инструменты, на покупку угля. Срок давно вышел, а ты так и не расплатился за выданные тебе деньги!

Отец Прохора, согнувшийся от этих слов, вдруг униженно стал уговаривать Макара:

– Дай мне еще полгодика. Я сделаю несколько заказов и расплачусь…

Макар вдруг резко перебил старого кузнеца:

– Хватит отсрочек! Тебе и так уже давали срок для возврата! Мы забираем твои инструменты в счет погашения долга, но ты еще нам остаешься должен.

Макар жестом дал команду своим подручным, и они поспешно начали выносить и складывать в свою телегу кузнечный инструмент Ивана.

Кузнец только выдохнул:

– И как нам теперь быть… Мы же не сможем заработать себе на хлеб!

Макар же только сморщил свое толстое и брезгливое лицо. Прикрикнув на подручных, чтобы поторапливались, не без труда взобрался на свою лошадь.