Цифры нации

Определившись со стиркой, они втроем сели к столу. Катенька, несмотря на уговоры, виски либо водку пить отказалась.

– На ночь глядя, извините, не пью…

– Она не будет, – подтвердил отец. – А я выпью… За знакомство…

Выпив и слегка закусив, они снова разговорились. Федор Ильич от выпитого расслабился и стал рассказывать про то, как с женой оказался в безлюдном лесу, как не на что было жить…

Катенька больше молчала и лишь иногда поправляла отцовский рассказ.

– Это по первости, – продолжал Федор Ильич.

 – А потом мы освоились. У нас достаточно средств – вплоть до связи и телевидения. Короче, был такой узел в лесу, в гористой местности… Я сам его строил, когда служил… Потом эти пришли… Безмозглые… И началась канитель. Представь, мне говорят, что меня нет, что никто мне теперь не обязан…

– Это точно, – усмехнулась Катенька. Как в песне: «Пятьсот километров тайга – живут там лишь дикие звери…»

– Действительно…

Федор Ильич с жалостью посмотрел в ее сторону.

– Прости меня, доченька. Прости, если сможешь.

– Папа…

– Это я затащил тебя в лес.

– Папа! – воскликнула Катенька. – Я родилась там! Никто меня не затаскивал!

– И то верно. Прости…

Кошкин потянулся к бутылке виски, однако Федор Ильич прикрыл свою стопку ладонью.

– На этом спасибо, Владимир, – сказал он, – нам добираться с утра.

Пельмени были съедены. Оставалось одно – спать. Поднявшись из-за стола, Кошкин повел гостей к месту ночевки. Дверь его спальни была открыта.

Машка сидела в кресле, склонив голову набок.

– Ступай на кухню, приберись, – велел Кошкин, однако та даже не шевельнулась. – Ну, погоди у меня, – угрожающе произнес Кошкин, закрывая дверь. – Я с тобой еще разберусь. – И к Кате: – Надо менять настройку, а у меня руки не доходят.

Втроем они вошли в спальню Софьи Степановны и столпились возле просторной кровати. В ней могли разместиться как минимум трое, но Катенька воспротивилась.

– Я на полу лягу, – сказала она, мрачнея лицом.

– Могу предложить матрас. Надувной. Туристический, – вспомнил Кошкин.

– Вот и хорошо, несите его сюда, Володя, – обрадовалась Катя.

Так и сделали. Принесенный Кошкиным матрас быстренько развернули и надули компрессором. Катя, не сказав ни слова, тотчас легла на него и махнула рукой на прощание. Оставалось накрыть ее одеялом и выключить свет.

«Вот и хорошо, – решил Кошкин, оставляя гостей одних.