Кот Обжоркин и 100 волшебных замков. Пролог

Мышка Жера, похоже, тоже уже проснулась и ушла куда-то. «Умываться пошла», – подумал Обжоркин и, сладко потягиваясь, спрыгнул с кровати. «Надеюсь у них в кране вместо воды не апельсиновый сок…», – захихикал Обжоркин.

Кровать мышки не была застелена, что не очень было похоже на Жеру, а посередине лежал большой оранжевый апельсин. Свежий и душистый.

«Может она мне его оставила? – подумал Обжоркин. – Может, съесть его из вежливости?..»

Но потом он все-таки передумал, соскочил с кровати и вышел на улицу. Солнце уже взошло и первыми своими лучами заставило светиться все улицы города, отбрасывая на стены домов красные отблески, отраженные от куч апельсинов.

Настроение у Обжоркина было отличное, он замечательно выспался, светило солнце, день обещал быть чудесным.

«Однако где же Жера… – слегка озадачился Обжоркин. – Сколько можно умываться!»

Обжоркин вернулся в комнату, но Жеры там не было. Он открыл окно, чтобы свежий воздух попал в комнату, и сел ждать на кровати. Прошел еще час, но никто так и не появился.

Кот слегка заволновался и начал прохаживаться туда и обратно по комнате. «Ну где она пропадает?.. Так все подвиги совершит кто-то другой, и нам ничего не достанется», – сокрушался Обжоркин.

Как вдруг, когда терпение Обжоркина было уже на пределе, в коридоре послышались шаги. «Ну наконец-то Жера!» – обрадовался Обжоркин. Но внезапно он услышал знакомый дребезжащий голос за дверью.

– Я иду к вам, мои апельсинчики… Иду, иду. Я знаю, что вы меня уже ждете… – старик шаркал ногами и бормотал под нос.

Дверь открылась и в комнату вошел знакомый уже старик с одним глазом, который внезапно остановился на пороге, увидев Обжоркина, сидящего на кровати.

Он какое-то время беззвучно шамкал своим беззубым ртом, пока не сказал:

– Ты похоже, Обжоркин, не пил мой сок…

– Я?.. Не пил… А откуда вы знаете как… – Обжоркину внезапно стало страшно. Удивительным было даже не то, что старик знал его имя, а то, что он уже совсем не шамкал, а говорил чистым и ясным властным голосом.

– Ну ничего. Это мы сейчас исправим, – зловеще продолжил старик, не обращая внимание на слова Обжоркина, и громко крикнул: – КО МНЕ, МОИ АПЕЛЬСИНЫ!

С этими словами старик поднял руки вверх, и Обжоркину показалось на миг, что его окутало оранжевое пламя и волной расплескалось вокруг.