Параллельное дознание

И наконец, вышли из тумана к расщелине, через которую на нас смотрело голубое предутреннее небо. И никаких водопадных струй.

– Ой, водопад пропал! – воскликнул Санька и затормозил передо мной.

– Галлюцинация! – тихо сказала Мила и схватила меня за руку.

– Па, мне страшно! – прошептала Веста и прижалась ко мне с другой стороны.

Я тут же вспомнил мой первый поход внутрь инфузории, которая семь лет тому назад накрывала наш телепорт.

– Поворачиваемся на сто восемьдесят градусов и наблюдаем инфузорию, – сказал я и аккуратно потянул за собой Милу и Весту.

– Ой, – пискнула Веста, – мы, оказывается, заблудились в тумане, и вышли назад! Идём снова к водопаду?

– Инфузория нас не пропустит, – притормозил я её порывы. – Она где-то здесь, рядом.

Я начинаю изучать небо над туманом, над безмолвным пространством, запертым в ущелье, и обнаруживаю искомую луковицу с приплодом.

Чтобы сосредоточиться, тряхнул головой, активируя «визуальную аналитику». Мои спутники – Мила и дети – видят то же, что и я.

Чёрный шар – центр инфузории – висит в пятидесяти ярдах над нами, рядом с выступом, где мы припарковали телепортан с АрТиСи. Он виден на светло-голубом небесном сегменте снизу. Но мы, паркуя телепортан на выступе скалы, не могли увидеть его на сером фоне скал. А инфузория была рядом.

Минутное оцепенение прошло, и мы побежали наверх.

Через пять минут наша компания сгрудилась на краю выступа и взирала на недоступный для осязания объект.

Семь лет тому назад я видел вполне доступную мне инфузорию. Но тогда не обратил на «чёрное пятно» внимания. С ним контактировали мой сын Сергей и его подруга Хлоя.

А сейчас между нами обрыв и наполненная туманом пропасть.

Во мне зарождались идеи, как приблизиться к недоступному в сей миг Чуду. Подъехать на телепортане Милы? Грубо! Это может спугнуть инфузорию.

Санька! Внук, унаследовавший от родителей аномалию.

Я посмотрел на притихшего возле меня мальчика.

– Дедушка Ваня, а она зовёт меня к себе, – шепнул он и сделал несколько шажков в пропасть.

Потревоженный Санькой камень, что лежал на краю обрыва, канул в белое безмолвие. Ответа снизу о достижении каменистого дня не последовало.