Эвелин Грей и Золотое Перо

– Я все слышу, – в ответ произнесла свою любимую фразу ее мама.

Подходя к машине, они увидели, что Мистер Грей спал на переднем сидении, накрывшись газетой.

– Билл, поехали, а то мы точно ничего не успеем, – разбудила его Миссис Грей.

– А? да едем, едем, – тут же встрепенулся мужчина.

Мистер Грей сложил продукты в багажник, сел в автомобиль и они отправились домой.

Дома миссис Грей сразу приступила к приготовлению ужина. Она сложила все продукты в холодильник.

Мистер Грей перетаскивал стол и стулья в гостиную, ведь там было намного просторнее, чем на кухне.

– Хагги, а ну перестань!

Хорек играл с поводком и шустро бегал вокруг Эвелин.

По улице разносился детский смех. Дети, наряженные в костюмы, собирали сладости и проводили между собой разные игры.

Эвелин лежала на траве и понимала, что ей чего-то не хватает, что все в ее жизни однообразно и скучно.

Ей хотелось путешествовать по странам, заводить новые знакомства. Или же танцевать на сказочных балах, побывать в королевствах, о которых читала в книгах и остаться там навсегда.

– Ну что, пойдем домой. Мама, наверняка, нас потеряла, – сказала девочка хорьку и взяла его на руки. Открыла стеклянную дверь заднего двора и зашла в дом.

– Эвелин, помоги мне накрыть на стол, – попросила миссис Грей.

Девочка подошла на кухню и взяла с плиты тарелку с отбивными.

– Ах да, а потом сходи в свою комнату и надень праздничный костюм. Лара и Джеймс скоро придут.

«Ну да, конечно. Дома же им не сидится», – про себя подумала Эвелин.

Она разложила столовые приборы на стол, затем расставила бокалы. А после не спеша пошла к себе в комнату.

Переодевшись в костюм красной шапочки, Эвелин услышала звонок в дверь.

– Наверно, Клаусы пришли! – огорченно сказала девочка и положила хорька в корзину. Тот неохотно улегся на дне.

Эвелин вышла из своей комнаты и начала спускаться по лестнице. В гостиной её ждали. По дому разлетелся запах тыквенного пирога и вишневого пунша. Лара и Джеймс Клаус потягивали вино.

Лара, женщина лет тридцати пяти, сидела в черном платье, которое явно ей было мало, а нелепую копну волос на голове она называла обычно «Французской модой».