Обреченный на любовь

Как этим индексом пользовались, я своими собственными глазами видел. Так что, сами понимаете…

Паркер тяжело вздохнул.

– Все очень просто, Алекс, – тихо сказал он. – На одном из уровней Транспортной Системы возникли неполадки. – Он поморщился. – Когда они возникли, я просто не знаю… Вероятность появления сбоев такого характера близка к нулю, и поэтому охранные автоматы на них запрограммированы не были… Одним словом, при наборе вашего индекса происходит виртуальный прокол нуль-пространства. Реального адреса у вашего индекса нет.

– Вы хотите сказать, что индекс фиктивный?

– О! – Паркер обрадовался. – Очень удачный термин! Фиктивный… Именно так – фиктивный.

– По-моему, коллега, вы упрощаете. Куда же тогда этот парень бегает по вашему фиктивному индексу?

Паркер промолчал. Замолк и Калинов, уставившись в пространство. Паркер посмотрел на него. Калинов думал.

– Контроль над ситуацией ни в коем случае не потерян, – сказал Паркер. – И пусть вас не беспокоит то, что не известно, где находится адресат… Хотя, это, конечно, для нашей обжитой, исхоженной вдоль и поперек планеты звучит несколько фантастично.

Было видно, что Паркеру не по себе от того, что в его любимом детище произошло нечто ему непонятное.

– Все это не главное! – сказал он и тронул Калинова за локоть.

Калинов вздрогнул:

– А что тогда главное?

– А главное – то, что в наших силах закрыть этот несуществующий индекс. И ни одна живая душа никогда не сможет им воспользоваться.

– Да, – сказал Калинов. – Это в наших силах.

Как просто, подумал он. Взять и закрыть!.. Ни думать, ни беспокоиться не надо… Меры приняты и, заметим, меры очень своевременные и энергичные, требующие смелых решений!.. А потом вдруг выясняется, что надо было не спешить, что надо было подумать, осмыслить проблему – да не раз – и только после этого… Видимое безделье всегда дается нам труднее, чем видимое действие: могут не так понять… И потому мы сначала делаем, а потом думаем… А потом напускаем на свои физиономии глубокомысленный туман и с утробным удовлетворением заявляем: «Не ошибается тот, кто ничего не делает!»

– Нет, Дин, – сказал он.

Паркер молчал. Калинов почесал кончик носа.