Обреченный на любовь

Калинов уставился в землю. Ему было нестерпимо стыдно.

– Да-а, – сказал Игорь Крылов скрипучим голосом. – Хотел бы я знать, чей это был дэй-дрим…

– И я, – отозвался Клод. – Уж я бы ему выписал напоследок. От всей души…

– Я знаю, – выкрикнул знакомый голос.

Калинов поднял голову. Между ним и остальными стояла Вита. Лицо ее было искажено болью.

– Ты!.. – говорила она. – Ты!.. Я ненавижу тебя!.. Пр-ровокатор!

Она заплакала. Громко, по-детски, взахлеб.

– Ненавижу! – выкрикивала она сквозь рыдания.

Калинов встал. Он явственно почувствовал, как в одно мгновение между ним и остальными пролегла стена. Стена невидимая и непреодолимая. Пока непреодолимая…

– Простите меня, ребята, – сказал он, ни к кому не обращаясь. – Я должен был это сделать.

Они молчали. Никто на него не смотрел. Как будто его здесь и не было. Никогда.

– Жизнь – это не детские игры, – говорил он. – Жизнь часто бьет по физиономии… И отнюдь не букетом цветов.

– Зачем? – растерянно спросил Клод.

– Уходи! – крикнула Вита. – Уходи! У тебя душа старика!

Калинов пожал плечами.

Все-таки они молодцы, думал он. И ни в коем случае нельзя бросать их на произвол судьбы. Но разговаривать с ними надо на их языке. А для этого нужно опуститься до одного уровня с ними… Или подняться – не знаю, что уж окажется правильнее. И я буду не я, если не сделаю этого.

Они молча смотрели на него. Только Вита не смотрела. Они закрыли ее от него стеной своих тел, и он слышал только ее плач.

Неужели моя вина столь велика, что даже ты не простишь меня, спросил он мысленно Виту. А не дождавшись ответа, не удивился, когда вокруг помимо его желания стал стремительно сгущаться серый туман.

Наверное, на его месте сейчас должен был бы стоять Клод. Наверное, таким вот образом и заканчивается обряд обручения с жизнью.

Когда он исчез, Вита заплакала еще громче и безутешней. Остальные растерянно смотрели на нее, не зная, чем можно помочь. Только Алла ласково гладила Виту по голове.

– Не плачь, – приговаривала она. – Не плачь. Мы же выставили его. Теперь он оставит тебя в покое.

– Нет! Я не хочу, чтобы он оставил меня в покое. – Слова прорывались сквозь рыдания, падали, как крупные капли грозового дождя.