Обреченный на любовь

И тут Калинов ударил его, ударил коротко, без замаха, даже не ударил – ткнул ладонью правой руки, и белобрысый вдруг переломился пополам, словно сдвинули друг к другу ножки циркуля, и повалился на бок. На лице у него появилось выражение неподдельного изумления, глаза закрылись. Как будто человек прилег на минутку отдохнуть.

– Ты убил его? – с испугом воскликнула черненькая Аля.

– Да нет, – сказал Калинов. – Таким ударом не убьешь… Так, успокоил слегка. – Он коротко взглянул на Виту.

Вита презрительно смотрела на лежащего белобрысого.

– Не хочу я его здесь больше видеть, – сказала она с отвращением и вопросительно посмотрела на окружающих.

И вдруг белобрысый исчез, словно его здесь и не было. Только послышался негромкий шелест, будто ветерок кубарем прокатился по травке. Калинов застыл.

– Спасибо, друзья! – Вита потерла пальцами виски.

– Не за что, – сказал курчавый парень в тунике и сандалиях. – По-моему, этот тип и так уж всем надоел. Стоило его еще раньше выставить.

– Он подошел к Калинову и потрепал его по плечу.

 – А ты ничего, новенький! Эко ты его! Я бы с тобой в разведку пошел… Клод. – Он подал Калинову руку.

– Саша, – сказал Калинов. – Куда он делся?

– Вампир-то?.. Отправился домой. Больше он не появится. По крайней мере, пока мы здесь.

И тут вдруг затрещало, как будто кто-то быстро-быстро заколотил палкой по дереву. Калинова сбили с ног, он сунулся носом в траву и чуть не захлебнулся, вздохнув, потому что вместо травы под ним оказалась грязь, какая-то липкая жижа, и от жижи этой так отвратительно пахло, что его чуть не стошнило.

И солнца уже не было на небе, а была черная беззвездная ночь, и сверху сеялся мелкий холодный дождик, мгновенно пробравшийся за воротник кольчуги и растекшийся по спине маленькими ручейками, а может, это был и не дождь вовсе, а холодный пот, потому что, кажется, их все-таки ждали. Во всяком случае, круглые пальцы прожекторов плясали по равнине, и каждый раз, когда они приближались, приходилось въезжать носом в вонючую грязь. И не шевелиться.

А потом опять затрещало, и высоко над головами визгливо прочирикали пули. Стреляли с вышки, которая приткнулась к колючей проволоке справа, приземистая и раскоряченная, словно табуретка на кривых ножках. Самонадеянные строители поставили ее по эту сторону ограждения… Впрочем, с какой стати они должны были опасаться нападения извне?

– Замрите! – негромко скомандовал Клод.

Они замерли. И, лежа в липкой жиже, дождались, пока успокоится охрана.