Обреченный на любовь

Слева, метрах в двухстах от Калинова, раскинулось слепящее зеркало небольшого озерца. Легкий ветерок доносил оттуда веселый девчачий смех и визг. Видимо, там купались. Над озером висело синее солнце.

– Ты кто?.. Новенький?

Калинов стремительно обернулся. Сзади стояла юная девушка. Худенькая – кожа да кости. Но хорошенькая… На лице никаких следов макияжа. И правильно – макияж только отвлекал бы внимание от ее глаз. А глаза были замечательные – большие и редкого, изумрудного цвета.

– Ты новенький? – повторила незнакомка. – Что-то я тебя здесь раньше не видела.

– Верно, – согласился Калинов. – Я тут в первый раз.

– А как тебя зовут? – спросила девушка. – Меня Вита.

– А меня Саша. – Калинов церемонно поклонился.

Зеленые глаза смотрели не мигая. И присутствовало в них нечто такое, от чего у Калинова возникло острое желание погладить девушку по голове.

– Зачем ты к нам пришел?

Калинов слегка опешил, настолько в лоб был задан вопрос. И что-то было нужно отвечать.

– А зачем к вам приходят? – спросил он.

Вита вздохнула.

– Кто зачем. – Она печально улыбнулась. – Одни приходят потанцевать, другие – покупаться. Или просто поговорить…

– А разве потанцевать нельзя дома? – спросил Калинов.

– Конечно, можно… Только здесь гораздо интереснее!

– Почему?

Девушка снова улыбнулась, на этот раз без печали.

– Потому, – сказала она. – Скоро узнаешь… Пойдем погуляем в лесу?

Прямо вот так, сразу подумал Калинов и с сомнением посмотрел на далекие купы деревьев. Синее солнышко палило нещадно, и тащиться под его лучами по открытому пространству совершенно не хотелось.

– Жарко, – сказал он Вите. – Пока дойдем, расплавимся.

Вита расхохоталась. Словно колокольчики зазвенели.

– Чудак! – сказала она сквозь смех.

Она взяла его за руку теплой ладошкой, и Калинов содрогнулся. Оказалось, все, что он помнил, он помнил неправильно. Нечто давным-давно забытое, потерянное в череде прожитых лет, пронзило его сердце, и оно вдруг споткнулось, заныло от тихой боли, переполнилось сладкой тоской, и внезапно захотелось заплакать, заплакать так, чтобы мир захлебнулся в его слезах.