Дельфин в стеарине

Я обернулся и, приложив к сердцу правую руку, заверил:

– Обещаю, что не обману ваших надежд!

– Я вам верю, – прозвучало в качестве прощания.

В глазах дамочки теперь светилось едва ли не восхищение – она наконец разглядела во мне Арчи Гудвина, и наверняка ей хотелось продолжить знакомство. Хотя бы для того, чтобы оказаться под защитой у сильного мужчины, если уж ничего больше не выгорит.

– Я вам верю, – повторила она.

А что тебе остается, дурища? – подумал я. Но вслух произнес только:

– И правильно делаете, сударыня.

9

Я стоял в зеркальной кабине лифта, и со всех сторон меня окружали самодовольные от женского внимания, прямо-таки пускающие слюни самцы.

– Эй, – сказал я им. – Пора выходить из образа, парень. Даже Станиславский бы поверил, что уж говорить о глупой кукле?

На сей раз речь шла вовсе не об Аните Зернянской – когда я шел от ее кабинета к лифту, мне вновь встретилась милая девушка-курьер Марьяна, и глаза у нее сделались такими, что в серьезном, деловом детективе просто не мог не проснуться бесшабашный ухарь, на физиономии которого нарисовалось единственное желание – трахнуть и вовсе не по шее.

Марьяна, определенно уловившая это желание, даже споткнулась, ухарь бросился поддерживать ее за локоток, и это банальное прикосновение помогло им справиться с дьявольщиной слишком вероятного будущего, где они могли оказаться tкte-а-tкte в каком-нибудь уютном закутке, который наверняка бы нашелся в этом здании.

– Размечтались! – сказал я и своим отражениям, и той, что осталась наверху, в застеленном красной ковровой дорожкой коридоре.

Ответом мне было молчание.

Спустившись на первый этаж, я выручил из тюряги свой «бекас», попрощался с охранниками, сдал милой девушке из бюро пропусков магнитную карточку – мы снова улыбнулись друг другу – и покинул гостеприимные пенаты «Бешанзерсофта». Идти было недалеко – «забавушка» моя стояла рядом с входом в здание, на стоянке служебных машин. Я угнездился на сиденье, перевел дыхание, окончательно подавил желание и включил зажигание.

(Во фразочка, почти стихи!)

И тут ожил мобильник. Теперь он рассказывал вовсе не о парне с рынка Дезмонде, теперь героиней была девушка по имени Мишель – мелодии мой телефон менял каждые сутки в десять часов утра, а музыкальной базой была фонотека старой доброй ливерпульской четверки.

Я достал из кармана трубку.

Номера, с которого звонили, в памяти мобильника не имелось.

– Слушаю вас, – сказал я, нажав кнопку.