Дельфин в стеарине

Похожа, потому что передо мной стояла та же жгучая брюнетка (а женщина сегодня и вчера – это порой совершенно разные картинки. Впрочем, сия дамская удивительность известна даже самым ненаблюдательным мужикам…) с теми же карими глазами. Но вот чего не могла передать фотка, так это энергичности, которая просто истекала с лица Шантолосовой. Мое сердце сделало перебой, а в голову вдруг пришло, что весь «Бешанзерсофт», со всеми его администраторами, инженерами и низшим техническим персоналом, – всего лишь приложение к этой женщине; что без нее он – никто, ничто и звать его никак.

Ну, как пятиметровый двигатель транспланетника «Земля – Марс» и двухсотметровый шлейф истекающих из него раскаленных газов… Шлейф, вот именно – шлейф! «Бешанзерсофт» – всего лишь шлейф Полины Шантолосовой… До чего же точное сравнение!

Ее глаза тоже привыкли к свету, она оценила мою реакцию и легонько улыбнулась. Да уж, правы те, кто считает, что нет для женщины лучшего подарка, чем потрясенная ею мужская физиономия…

– День добрый! – Во мне тут же проснулся Арчи Гудвин.

 – Для меня, простого страхового агента, великая честь – встретиться с…

– Ах, бросьте! – перебила она. – Я разговариваю вовсе не с простым страховым агентом, я разговариваю с человеком, который проводит расследование с целью не допустить, чтобы я получила страховую сумму за моего погибшего супруга.

И эта дама оказалась дьявольски умна! Черт возьми, каковы же были погибшие мужчины, сумевшие собрать вокруг себя таких женщин! Впрочем, разве не встречалось в истории рода человеческого умниц-разумниц, беспричинно пресмыкавшихся перед тупорылыми козлами? Да и кто сказал, что беспричинно! Очень даже причинно.

И причина известна – причинное место.

– Тем не менее я готова ответить на ваши вопросы. На любые вопросы. – Колоратурное сопрано сумело каким-то неуловимым образом подчеркнуть особую значимость предпоследнего слова.

– Простите, – сказал я. Светски передернул плечами. И почувствовал себя идиот идиотом.

 – Простите ради бога! Жаль, но мне придется задавать вопросы, неприятные для вас.

Шантолосова села за стол, отодвинула в сторону клаву, жестом пригласила меня присесть. Я поклонился и угнездился на ближайшем к столу стуле – они были расставлены по кабинету в совершенном беспорядке.

– Вы полагаете, мне подобных никогда не задавали? – В колоратурное сопрано добавилась толика яда, но от этого оно стало еще прекраснее. – Не стесняйтесь, пожалуйста.