Семь крестов

Да что там – ноги в конце концов заплелись, и его обмякшее тело само упало в любезно подставленные руки стражи. Через четверть часа, несмотря на громкую ругань и вялое сопротивление, Гектора бесцеремонно водворили в темную, сырую и холодную камеру тюрьмы орденской крепости.

Как же такое могло случиться? Ведь еще каких-то полгода назад все было иначе. Торговые дела, которые Бронте вел вместе со своим дядюшкой, шли в гору, пока в один прекрасный момент тот бесследно не исчез, оставив племяннику лишь кучу долгов, тяжким бременем свалившихся на его плечи.

Жизнь с того момента показала Гектору иную, чрезвычайно неприглядную, сторону. Куча непривычных и порой невыносимых обстоятельств сыграла свою роковую роль и опустила прусского дворянина на самое дно кёнигсбергской жизни.

Две недели, пока шло расследование, протянулись как два года в мрачных застенках, и, когда наконец ему сообщили, что назавтра на виселице подготовили свободное местечко, Гектор даже испытал некоторое облегчение. В конце концов, он сам виноват: незачем было дожидаться такого бесславного завершения разгульной жизни.

Надо было давным-давно бежать куда-нибудь в Наварру или даже княжество Рязанское. Но что толку попусту горевать – ведь петля уже маячит перед красными от нервного напряжения глазами, а палач вот-вот выбьет бочку из-под ног.

– Ну что, Пес, неохота подыхать? – Гектору показалось, что его сознание в ожидании смерти начало играть с ним злую шутку, ведь этот голос не мог быть голосом другого человека. – Да ты не крути башкой, не крути.

– Кто это? – сухую глотку Пса моментально разорвал кашель – это были первые сказанные им за две недели слова, из-за чего пересохшие губы и язык отказывались слушаться. – Откуда знаешь мое прозвище? Ты кто такой?

– Любая собака в городе знает твое прозвище. Благодаря им ты, кстати, его и получил.

Действительно, голос не ошибался, поскольку Гектор только и делал, что слонялся по улицам, подобно бродячим собакам, поэтому во всей округе его иначе и не называли.

Но что-что, только собственная репутация, а уж тем более внешность, его как раз мало заботили, особенно учитывая сложившуюся весьма непростую обстановку.

На самом деле Гектор-Пес был вполне симпатичным малым, двадцати восьми лет, высокого роста, правда, скорее жилистым, чем атлетического сложения. Правильные черты лица подчеркивали некогда аккуратные усы и бородка, в тюрьме превратившиеся в грязные скомканные клочья, напоминающие свалявшуюся шерсть собаки.