Эволюция войны: Великий поход Адарота

– То! Таллу похитили какие-то психи, которых я даже не знаю. Но охотно поверю, что ты их знаешь отлично. А во мне эта… мерзость!

– Да, я почувствовал присутствие Тьмы, но не решился спросить.

– Всё шуткуешь! – огрызнулся Зейн. – Мне вот не до шуток. Я тронул ту штуку…

– Я не… – Ксандор сосредоточенно глянул на сына. – Во Вселенной существует много штук, которые не стоит трогать. Что именно это было?

– Камень чудовищ, – еле шевеля разбитыми, покрывшимися кровяной коркой губами, сказала Нейя.

– Нимар? – обронил воин, проведя рукой по лицу. – Ничего, тут точно найдётся кто-нибудь, способный разобраться с проклятьем. Так ты Повелитель чудовищ, Камень в тебе? – дрожащим голосом добавил он.

– А тебя только это волнует? – сквозь слёзы обиды, выдавил парень. – Нет, он остался в сумке Таллы и теперь едет с теми бандюганами. И теперь я использую силу, чтобы вернуть её.

– Не горячись, – попытался успокоить сына Ксандор, протянув к нему руку, но Зейн грубо отбил её.

– Понимаю, чего мама от тебя сбежала, – тихо прорычал он. – Всё, чего ты касаешься, рушится. Мне было спокойнее с Кроу. Кстати, а он где сейчас?

– Он… был в башне «Волнореза», – нехотя проговорил отец. – Собирался остановить взрыв планеты любой ценой.

– Вот как, – не в состоянии остановить горячие потоки слёз, с трудом выжал Зейн. – Что ж, цену мы выяснили. Если даже сам Рейнгар Кроу рядом с тобой не выжил, то… И сколько ещё лжи и недомолвок осталось? Что я должен ещё узнать, пока не погиб кто-нибудь следующий.

– Скажи я сразу всё, что знал, ничего бы не изменилось, – строго ответил Ксандор, начиная включать природное упрямство.

И Бадд, и Нейя сидели, наблюдая неприятную сцену, тихо и инстинктивно сжавшись. Лучше всего сейчас было просто промолчать, чем подливать масло в один из двух костров.

– Ты бы просто решил, что твой старик спятил! – продолжил старший Лард во весь голос.

– Я и так решил. Какой нормальный отец будет так себя вести?! Сплошные тайны, закулисная возня, заваливающие посреди ночи типы, которых, небось, разыскивают по всей галактике! Ничего не говоришь о себе, матери, ни о чём! Я принимал это как должное слишком долго! Знаешь, каково было мне слушать разговоры друзей о их родителях? А как спросят о моих, так мне и сказать нечего! Я сам не знаю.