Сирены Амая

Временами мир вообще состоял из вот таких непробиваемых «регин». Так стоило ли попусту переживать? Она решила, что не стоит.

Симо окинул быстрым взглядом группу и задумался, требуется ли им какая-нибудь легенда. Да, все по большей части выглядели как туристы-рыболовы, нанявшие катер в совершенно неподходящее время. Но как быть с профессиональным инвентарем Лины и Харинова, когда они прибудут на остров? Эти коробки не очень-то вязались с образами любителей морских прогулок.

Еще раз оглядевшись – на этот раз для того, чтобы убедиться, что поблизости нет лишних ушей, – Симо сказал:

– Наша задача – прибыть на Сирены Амая, отыскать следы убийц и, если ситуация выйдет из-под контроля, вызвать кавалерию.

Никто не кивнул, но этого и не требовалось.

– Нас будут сопровождать Черкашин Виктор и Голанов Евгений, – продолжил Симо.

«Рыбаки» с серьезными лицами по очереди подняли руки, когда прозвучали их имена. Теперь даже представить было сложно, что они пару минут назад препирались из-за какой-то полировки корпуса.

– А теперь самое важное. – Симо выдохнул, пытаясь сообразить, как получше донести следующую мысль. – С нами отправляется специалист по религиоведению. Ева Ивкова. Вот она. И если она прикажет улыбаться или затянуть «Отче наш» – вы сделаете это.

– Даже если в этот момент кто-то из нас будет разжимать капкан, повисший на ноге? – уточнил Назар, чудом удержавшись от того, чтобы подпустить в голос ехидства.

– Верно, Назар. Ева – наш миноискатель религиозных снарядов, если угодно. Поэтому относитесь к ее словам серьезно.

Оказавшись в перекрестье взглядов, Ева ощутила неловкость. Никакого дружелюбия, только слабый профессиональный интерес. Она сдвинула края капюшона парки к лицу и спрятала в них нос.

– Я вас не подведу, – зачем-то пробормотала она.

– Не сомневаюсь, – отозвался Симо. – Если вопросов нет – прошу на борт.

Вопросов не было, и Назар первым затопал по задрожавшему трапу. Следом двинулся Симо, но больше для того, чтобы успеть уловить никотиновые запахи, шедшие от оперуполномоченного. Ева пошла третьей, всё еще чувствуя, как ей казалось, недовольство остальных, вызванное ее столь высоким статусом.