Сирены Амая

Он передернулся, едва не поддавшись этому странному искушению. Наконец кликнул по значку «СГЕНЕРИРОВАТЬ», и следственно-оперативная группа в мгновение ока обзавелась позывным «Архипелаг».

– Неужели кто-то действительно назвал бы так жеребца? – изумился Степан.

Поразмыслив, он пришел к выводу, что кличка одинаково хороша и для лошадей, и для людей, готовых выполнять тяжелую и опасную работу. Позывной был аккуратно внесен в открытый блокнот, чтобы уже назавтра очутиться во всей документации береговой охраны.

По столу пошла вибрация, и Степан перевел взгляд на смартфон.

Он принял входящий вызов и улыбнулся, услышав знакомый голос.

– Привет, красавчик. Какого цвета на тебе трусики?

Степан хохотнул, показывая, что не прочь толики веселья, и тяжелым шепотом ответил:

– Почему бы тебе не звать меня – Архипелаг?

Первый кусок остывшего стейка наконец-то отправился в рот.

4

Контрольных работ по ОРКСЭ[3 - Основы религиозных культур и светской этики.] за четвёртую четверть набиралось немногим больше девяноста, и уже к следующему вторнику классы начальной школы хотели получить свои оценки. Хоть работа в Управлении образования и была основной, наибольшее удовольствие Ева получала от преподавания ОРКСЭ и ОДНКНР[4 - Основы духовно-нравственной культуры народов России.] в Средней общеобразовательной школе № 2.

Мельком просмотрев первую контрольную, Ева поставила бледно-красную «пятерку» и на ощупь взяла следующий лист.

Мысли, словно примагниченные, крутились вокруг той мертвой девушки. Бедняжка не просто страдала перед смертью – она перенесла чудовищные муки, что в данном случае означало – умерла в полном соответствии с догмами сатанинской церкви. Запечатленное на снимках тело, вобравшее в себя цвета мела, венозного пурпура и желтизну неспелого лайма, опять возникло перед глазами.

«Господи-господи-господи, какой ужас!» – в который раз подумала Ева, почти не глядя ставя очередную оценку.

Она сидела на диванчике, подтянув к себе ноги и положив на колени чистую разделочную доску. Контрольные, словно листики белого, чрезвычайно тонкого мяса, клались на твердую поверхность доски, проходили через мысленное сито и, получив оценку, откладывались в сторону.