Чертовидцы, или Кошмары Брянской области

Тогда он победно кричит: «Не такой уж ты и крутой, Бэтмен!»] – произнес Калач, похохатывая. Решил, что именно сейчас он и сломает чертовидцу руку, а заодно – шею.

– Не бывать такому, чтобы на Руси мо?лодец какому-то чёрту уступил!.. – Булат с укором смотрел на собственную конечность, гнувшуюся всё ниже и ниже. В голове возник скороспелый план: двинуть рогатому локтем по роже, схватить косу и…

В этот момент о себе дал знать загадочный волдырь.

Образование ощутимо надулось и опало, будто выдохнуло. Из-под «косухи» и футболки сотрудника бюро поплыли ароматы свежего хлеба.

Глаза нечисти покраснели и скрылись в пелене выступивших слёз.

– Он… он бзданул, чел! – Калач, ревя и мотая головой, пытался проморгаться. – Бздеж на соревнованиях! А хлебные и бобовые допинги – запрещены! Я ослеп, чел! Ослеп!

Не лучшим образом выглядели и Балда с Боягузом. Они морщили рожи, размазывали по ним желтые сопли и кашляли.

– Дьявол в яйца, ну и вонь!

– Будто луковица в скунсе сдохла!..

Аромат, порожденный волдырем, оказался для нечисти хуже слезоточивого газа.

Булат осклабился и рывком опрокинул лапу Калача, перегнув ее через угол стола.

Раздался сухой хруст, с каким обычно ломается застарелый хлеб.

Калач истошно закричал, напомнив осла на рынке, оскопленного за три медяка. С грохотом вскочил. Из покалеченной лапы торчал нежно-белый осколок лучевой кости. Черт налетел на ректификационную колонну и опрокинул ее. Вонь от пролитого самогона окончательно подавила слабевший хлебный запах.

Калач отдышался – боль понемногу слабела – и зыркнул на молодого человека:

– Не только хитрый, но и вонючий.

– Нормальный запах, не барагозьте. – Булат развалился на стуле и засмеялся. Такого он, конечно, не ожидал. Взглянул на вожака. – Ты-то, пятачок, хоть пытаться будешь?

Балда забарабанил пальцами по столу. Каждый четвертый стук он пропускал. Нервничал.

– Пить станем. Кто первый обмякнет – умрет.

Булат знал, что хорош на этом неблагодарном поприще. Но для себя он уже давно усвоил: чем ты пьянее, тем доступнее для всякого дерьма. А здесь ему светило макание по самые уши, стоит хоть немного расслабиться. И потому он задрал футболку и показал необъяснимый волдырь на груди.

– Второй желудок. Так что, господа рогатые, квасить могу без проблем и без обеда.

Морды чертей прорезали глубокие морщины.

– И что предлагаешь? – наконец спросил Балда.