Чертовидцы, или Кошмары Брянской области

Черти то и дело пускались в дикий пляс, с рычанием горланя любимую часть припева:

– Мы – гоним! Мы – гоним! Мы – гоним-гоним-гоним! Йау![10 - Лучше один раз услышать, чем сто раз прочитать. Включите.]

Порядком утомившись клацать копытами по липкому дощатому полу, Балда сделал музыку тише и решил снять пробу. Плеснул розоватое варево в мензурку, взглянул на просвет. Пена отсутствовала. Поверхность гладкая. Легкая мутность и сваренные сгустки крови – в пределах нормы.

Балда опростал мензурку и в задумчивости покатал ее содержимое во рту.

Проглотил.

– Больше сладости сыпьте, баламошки! От сахара торкать должно!

В поросячьих глазках Калача мелькнула обида.

– Это всё Боягуз, чел. Кариеса он, видите ли, боится!

– Я? – взвизгнул тот. – А кто гундел, что сахарюшки на заднице потом не разлизать, а?

Балда против воли причмокнул, вспомнив собственные «сахарюшки», опомнился и врезал подельникам схваченной деревянной поварешкой. Болотноцветному удар пришелся аккурат в морду, а вот Калача спас рост, и потому поварешка лишь саданула его по груди.

Тем не менее оба взвыли с видом оскорбленных трагиков.

– Может, вы хотите, чтобы нашу продукцию забраковал сам винтажный Ираид? – Голос рыжего вожака опустился до змеиного шепота.

Боягуз и Калач в страхе замотали головами. Черного Козла Лесов, устроителя бесовских пиров, боялся каждый. Никого не прельщала перспектива сантиметр за сантиметром покидать собственную шкуру, омывая себя при этом мочой и кровью.

Тревоги нечисти оборвал властный стук.

Окошко домика, выходившее на смрадный овраг, распахнулось, и влетел Черномикон. Дав круг, он метнулся в восточную часть помещения, безошибочно выбрав «красный угол» – наиболее почетное место в русских избах, где обычно стояли иконы, а сам угол воспринимался как алтарь храма.

Фолиант-птица взобрался на полку, некогда державшую канонизированные лики святых, и утвердился на ней. Со смешком пустил зеленовато-кремовую струйку из-под хвоста. В сладком предвкушении передернулся. Пахло чумовым алкоголем.

– Смерть в дом, рыла. Мой товар, а вы – купец. Обдурите – вам конец.

Боягуз запрыгал, со злорадством поскрипывая зубами:

– Чертовидец! Чертовидец! Чертовидец!

– Сперва подай плату, рогатый.

Балда отвесил Калачу пинок.

– Конечно, конечно, о лепесток перхоти на короне Бессодержательного! – Рыжий вожак расплылся в подхалимской улыбке.

Зазевавшийся Калач протопал к ректификационной колонне. Набрал в миску для взбивания самогон.