Чертовидцы, или Кошмары Брянской области

Непогашенный условный срок за нанесение побоев Евгении Холовой, сожительнице, и Кире Карской, двадцатитрехлетней родной сестре. Последняя исчезла накануне собственной свадьбы. Согласно ее заявлениям, впоследствии отозванным, подвергалась в восемнадцатом и девятнадцатом годах домогательствам со стороны брата. О как. Труподелы, может, вам наряд выслать?

– Дома нарядами рисоваться будешь. Отбой. – Булат отключил телефон. Смерил Шлена долгим взглядом, каким обычно изучают невесть откуда взявшуюся шишку на ноге. – Дима, Дима, вот ты какой, оказывается.

А почему кличка такая странная: и не «шлем», и не «член»?

– По пьяни оговорился. – Шлен погрузил взгляд в остывший бифштекс. Только сейчас заметил, что есть его было нечем.

Первым заговорил Седой Джинсоносец. По мере его рассказа слово брал то один, то другой водила. Раз полиция взялась расследовать трагические события на «Р-68», хоть и не своими руками, то и на здоровье. Тем скорее все в рейсы выйдут.

Выяснилось, что четверо из пятерых погибших водителей слали через «ЯндексПро» сигнал «SOS».

Вдобавок один из них успел позвонить и сообщить о «страшной бабенции в подвенечном платье». Правда, лихорадочный поток слов через сорок секунд оборвался – как и жизнь звонившего.

О прочих жертвах трассы, тех, кто покидал автостанцию с родственниками и друзьями, водилы ничего не знали. Зато о них ведала удручающая статистика: помимо пяти «газелек», в ночь с двадцать шестого на двадцать седьмое сентября на «Р-68» разбились четыре легковушки и один фургончик с подвыпившей компашкой.

Впрочем, компашка могла распрощаться с жизнью и по вине Джека Дэниэлса[35 - «Jack Daniel’s» – американский виски.].

Шлен слушал трепавших языком мудаков с некоторой отрешенностью. Его пальцы то и дело потирали основание среднего пальца, на котором виднелась бледная полоска. Это не укрылось от Лунослава, который следил за ним со всё возраставшим беспокойством.

– Кольцо потеряли, Дмитрий?

– Любопытным привет передавал, вот и сдуло. – Шлен выставил из кулака средний палец, сотворив оскорбительный жест.

 – Вот так. Или за это сажают?

– Только если на кол правосудия.

Шлен ответил долгим взглядом человека, который запомнил обиду, но по ряду причин не имеет возможности ответить на нее. По крайней мере, сейчас.

– Не порти себе птичий аппетит, брат. – Булат забрал пакет с чебуреками и печеньем и зашагал к выходу. Звякнул колокольчик.

Лунослав отправился следом, коснулся ручки двери, но что-то заставило его обернуться.