Ад находится у океана

Кончик сверла отыскал личинку нижнего замка?, готовясь задать ей хорошую трепку. На плечо парню легла ладонь майора.

– Даня, Даня. А если этот кретин пальнет через дверь – что тогда? Прикажешь твои мозги в дуршлаг собирать? Твоя мама не обрадуется такому подарочку, как думаешь?

Произнес это Абалухов мягко и в чём-то даже проникновенно. И так же мягко отодвинул голову опешившего парня подальше от двери. Тот обиженно надулся и попытался найти упор в новом положении.

Дрель взвизгнула разок-другой и начала вгрызаться в запорный механизм.

– Семён! – позвал Илья.

– А?

– Твой поганый язык когда-нибудь поцарапает кошка! Парня как напугал!

Парень, нахохлившись еще больше, сделал вид, будто ничего не услышал. Полицейские улыбнулись. Как бы то ни было, у Ильи отлегло от сердца, когда Абалухов дал парню этот совет – держать голову подальше. Возможно, это был совет всей его жизни.

Некоторое время, пока работала дрель, Абалухов размышлял над замечанием Ильи, а потом развел руками:

– Если кому-то должно приспичить, Млечный, будь уверен: этому кому-то приспичит именно на тебя.

Давыдов не без иронии заметил:

– Звучит так, будто кто-то переделал Закон Мёрфи.

– Пусть этот Мёрфи подаст служебную записку, и я всё переделаю обратно, – отмахнулся Абалухов.

Илья и Давыдов сдавленно хохотнули.

Сквозь шум работающей дрели прорвался отчетливый хлопо?к. Ничего не понимая, Даня выключил дрель. Завертел головой. Его примеру последовали остальные, пытаясь поймать глазами то, что уже уловили уши.

В навалившейся тишине что-то прыгало. Судя по звуку, что-то твердое и металлическое. Наконец все увидели, что это. По лестничной клетке метался маленький серый комок, напоминавший свинцовую жвачку. Подкатившись к двери соседней квартиры, он замер.

Илья буквально физически ощутил, как их взгляды, такие тяжелые и скрипучие, устремляются к пулевому отверстию, возникшему десятью сантиметрами выше рассверленной личинки замка?. Абалухов покраснел, словно это был не выстрел, а пошлая шутка, и дернул на себя Даню.

Не дернулся и не вздрогнул лишь старшина. Его лицо побелело. Над правой бровью кровоточила ссадина – метка, оставленная скакавшей пулей.

– Я его пристрелю, – прошептал Давыдов. Он потрогал лоб и с изумлением уставился на кровь, растер ее на пальцах. – Этот ублюдок чуть не подстрелил меня!..