Ад находится у океана

Но детей это воздержание совершенно не касалось. Всё свободное время Арина посвящала чтению, как и положено хорошему учителю, который стремится овладеть своим предметом. В ее случае – литературой. Только и это было не совсем правдой. Арину манили романтические истории о тех, кто продал душу дьяволу в обмен на силу. Она понимала, что такова участь многих несчастных девушек: искать в себе отголоски измышленной власти, чтобы устроить собственную жизнь. Понимала и ничего не могла с этим поделать.

– Вы – ведьмы? – в изумлении прошептала она.

– Набор в клуб закрыт, – сразу предупредила Шафран. Она оглянулась. – Нора, ты лучше разбираешься в таких вещах. Просвети нас: мы – ведьмы?

Учительница пения и музыки улыбнулась – абсолютно очаровательной, бесподобной улыбкой живого трупа. Шафран кивнула и повернулась к Арине.

– Мы – женщины исключительных вкусов, так сказать, – доверительно сообщила она. – Женщины высшего порядка, если угодно.

– Ведьмы, – выдохнула Арина, чувствуя, как дрожат ноги.

Шафран пожала плечами:

– Ну да, слово «ведьмы» тоже подходит.

– Только полегче, Шафи, – подала голос Ангелина Сысоева. Она как раз подавала девочке последние волоски, будто заботливая мама-птичка. – Я не планировала в ближайшие часы перекраивать расписание. По крайней мере, до обеда. Так что особо не усердствуй.

– Не беспокойся, Ангел. – Шафран приблизилась к Арине. – Ты хоть представляешь, какой счастливой вот-вот станешь?

Где-то через пять минут Арина в сопровождении Виктории Маноевой вернулась в класс.

Только губы жгло так, словно она целовала крапиву.

Глава 4. Шалость

1

Всё было как обычно.

Хищник с клыками, наточенными министерством образования, покинул логово, и зверьки зашевелились. Эва поразмыслил над этим и решил, что лучше обозначить уход Кулешовой как-то иначе. Скажем так: кот из дома – мышки в пляс. Нечто подобное говорила мать, когда отец рассказывал о школьных неурядицах.

Тем временем 7 «Б» перешел к стойкам на ушах и выставлению оценок за это квалифицированным жюри из сорвиголов. Убедившись, что класс пошел по пути отрицания и подросткового саморазрушения, Эва полез в рюкзак.

Сидевшая рядом Варвара Филиппова демонстративно отвернулась. Это была довольно крупная девочка – с большим лбом, чей объём только увеличивался за счет неудачной прически.