Жёлтый саквояж

Где?

– Тут… Рядом… Так получилось… – Зенек сглотнул подкативший к горлу комок и сбивчиво пояснил: – Мы летели вместе… Я выпрыгнул с парашютом, а Яна убили уже на земле… Клятый немец гонялся за нами до последнего…

Взгляд Ковальской сразу сделался каким-то отсутствующим, а глаза, которые, казалось, ничего не видели, стали смотреть куда-то, как в пустое пространство. Наконец чужим, одеревеневшим голосом она спросила:

– Я могу сама похоронить его?

– Так, панна, именно потому я и здесь…

Зенек наклонил голову, скривился от неожиданной боли (неудачный прыжок в который раз напомнил о себе) и вдруг, потеряв равновесие и выронив палку, боком повалился со ступенек крыльца на чисто выметенную дорожку.

Зенек пришёл в себя, когда два дюжих мужика, почему-то одетых в белые халаты, укладывали его на жестковатую кушетку. Ощутив под щекой прохладный холодок кожаной обивки, поручик с удивлением оглядел помещение явно больничного вида.

Правда, мужчин, похоже, принесших его сюда, он спросить не успел, так как они почти сразу вышли, зато вместо них в комнату вошёл низкорослый полноватый человек на вид лет пятидесяти и, довольно потирая руки, спросил:

– Ну-с, молодой человек, как вы себя чувствуете?

– А вы кто? – не понял Зенек.

– Я?.. – одна бровь у человека смешно поднялась вверх. – Я, молодой человек, доктор Штейн.

– Доктор? – удивлённо переспросил Зенек и ещё раз огляделся. – Но как я к вам попал?

– Очень просто, пане поручник, – доктор присел на краешек кушетки. – Ко мне прибежала моя соседка панна Ковальская и попросила помочь.

– А что, со мной и вправду что-то серьёзное? – забеспокоился Зенек.

– Как вам сказать, пане поручник… – доктор отчего-то немного помялся и, не отвечая прямо, спросил сам: – Я понимаю, вы лётчик и вы упали, так?

– Да, пан доктор, – подтвердил Зенек. – Только не с самолётом, я, видите ли, прыгал с парашютом…

– Так, так, так… – доктор зачем-то пожевал губами. – Ну, тогда картина более-менее ясная. – Хотя, после падения, как я догадываюсь, вам пришлось много ходить?

– Так, пан доктор, – подтвердил Зенек.

– А вот этого, батенька мой, не следовало, совсем не следовало… – Врач посерьёзнёл и, положив руку на бедро поручика, начал осторожно ощупывать, время от времени интересуясь: – Здесь больно?.. А здесь?

Выслушав односложные ответы, доктор потёр руки и преувеличенно бодро заключил:

– Ну что ж, батенька мой, будем надеяться, что всё обойдётся, однако полежать вам надо.