Умри Убей Воскресни

Разберусь… С вещами посерьезнее «макарова» приходилось дело иметь. Правда, только в тире да на стрельбище в отличие от Юрки, он три с лишним года с оружием не расставался. И слова из него не вытянуть – как там все было, отмалчиваться предпочитал или переводил разговор на другое.

– Следил за мной?

– Да, два дня. – Макс не сводил с Дубровина глаз. Тот досадливо поморщился, хлопнул ладонью по щеке, но промазал, и комар с громким писком улетел прочь.

– А я и не заметил. Зачет тебе.

Прозвучало не похвалой, а как признание за равного – Юрка три с лишним года в разведке прослужил, от него такое услышать – все равно, что комплимент….

Дубровин выпрямился, пригладил на макушке короткие светлые волосы и исподлобья глянул на Макса. Тому снова стало не по себе, выглядел Юрка жутко: и без того поджарый, как гончая, он похудел еще больше, узкое лицо осунулось, щеки запали, под глазами залегли темные круги. От веселого парня, которому хоть к черту на рога поехать – как с горки скатиться, ничего не осталось.

Не спал он сутки, если не больше, а уж когда ел последний раз можно только гадать. Дубровина мотнуло, как пьяного, Макс, дернулся, было, поддержать, но Юрка отмахнулся и сел на бортик песочницы, сунул руки в карманы толстовки и опустил голову. По дороге проехал пацан на велике, глянул на впавших в детство мужиков и счел за благо наддать газу и убраться куда подальше. Где-то недалеко загавкала собака, судя по голосу – мелкая диванная псинка, потом раздался женский голос, потом все стихло.

– Напейся. – Снова прозвучало глупо до безобразия, однако ничего умнее в голову не лезло. Юрка молчал, точно не слышал, или не понял обращенных к нему слов, потом ответил без тени усмешки.

– Пробовал, не лезет.

– Ты когда ел последний раз? – Макс подошел ближе, но дальше вытянутой руки старался не подходить. Выучка у Юрки будь здоров, он и вооруженного человека враз скрутит, тот и чихнуть не успеет. Не стоять же над ним с пистолетом, местные неправильно поймут и, не дай бог, полицию пригласят. А от этих ребят надо подальше держаться, и вообще уходить пора, засиделись они тут.

– Черт его знает. – Юрка тяжело поднялся с деревянного бортика, побрел к дороге.