Умри Убей Воскресни

Девушку такой поворот не расстроил – после свадьбы жить они планировали в квартире Макса, а отец пообещал съехать на дачу: за городом воздух приятнее. Но теперь все могло измениться.

Макс постоял во дворе, поглядел на знакомые окна, потом решился, и поднялся на третий этаж. Прислушался к звукам из-за двери – то ли телевизор работает, то ли просто музыка играет, толком не разобрать. Непонятно, одна она там или нет, или вообще дома никого. Постоял еще с минуту и нажал кнопку звонка, выдохнул, успокаивая зачастившее в предчувствии встречи сердце.

Дверь приоткрылась, Настя держала ее за ручку с той стороны, и едва не выпала на площадку, когда сообразила, кто это к ней в гости пожаловал.

– Макс! – она с порога налетела на него, расцеловала в обе щеки, только что на шее не повисла, – Макс, тебя отпустили? Когда, что теперь будет? Мне твой отец не разрешил к тебе в тюрьму приходить, я его в машине ждала… Ты что молчишь?

А тот малость оторопел от такого напора, не ожидал, честно говоря, из последних сил старался выглядеть серьезно и сурово, но Настасья сейчас бы и мертвого расшевелила.

Ее радость была неподдельной, настоящей, она ждала его, скучала, волновалась и ни в чем не упрекнула. И все было по-прежнему, она ничуть не изменилась за тот месяц, что они провели в разлуке. И она, и ее привычки, и желания, движения, голос, взгляд: Макс искал и не находил подвоха, и успокоился, наконец, выдохнул облегченно – все в порядке, она ему не врет. В квартире тоже все, как обычно – чистота, порядок, пахнет приятно, чужих вещей нет.

– Есть хочешь? – Настя завязывала халат, и кинула Максу его футболку.

– Неплохо бы, – признался тот. Завтрак и обед сегодня прошли мимо, оставалась надежда на ужин, и его пропускать не хотелось.

– Шарлотка есть, – сказала Настя, – утром испекла. Будешь?

Шарлотка – это хорошо, тем более что печет Настасья отменно. Хорошо, но мало, после недавних потрясений организм требовал более серьезной еды, чем пирог с ягодами.

– Буду, – Макс одевался, – на десерт.

– Давай схожу, куплю что-нибудь, – предложила Настя, подошла, обняла его, боднула макушкой в грудь. – Я ж не знала, что ты придешь, приготовила бы что-нибудь вкусное. Ты не предупредил.

– Сам схожу.

И не смог сделать и шагу – Настя не пускала его, смотрела снизу-вверх, смотрела серьезно, без улыбки:

– Тебя точно отпустили?

– Точно, – в сотый, наверное, раз, сказал ей Макс, – точно-точно. Я и право на реабилитацию имею, мне адвокат скажет, что делать.