Умри Убей Воскресни

Руки в карманах, голова чуть наклонена, темные короткие волосы растрепаны, высокие скулы, узкий подбородок, смотрит насмешливо и даже с легкой издевкой, еле заметно улыбаясь при этом. Лет на вид ему было тридцать с небольшим, держался он спокойно, говорил чуть врастяжечку, точно лень ему было, но улыбку то ли не мог сдержать, то ли не старался.

– Что потерял, спрашиваю? Не «макарова» с глушаком?

Макс выключил фонарик, убрал в карман. Страха не было, как и удивления, вместо них появилось странное облегчение – вот и решилась задачка, вот кто постарался.

А раз лыбится так паскудно, значит, в теме товарищ, и как дальше быть пока неясно.

– Какой «макаров»? – изумился Макс, – о чем ты, дядя? Мне отлить надо, отойди, я стесняюсь.

И отвернулся к забору, потянулся к поясу джинсов, а сам насторожил уши, прислушиваясь к звукам за спиной. Еще есть шанс выдать себя за пьяного и по-быстрому убраться отсюда, благо и запашок имеется, и свидетелей нет. Пусть найдут того, кто Макса Добровольского с «макаровым» в руках видел, а потом и предъявляют.

Да этот, узкомордый, и на мента-то не похож, на гопника, скорее, так что нет у вас методов, и взяться им неоткуда.

Послышались тихие шаги по траве, хрустнуло что-то, и Макс обернулся. Человек стоял в паре шагов позади, по-прежнему держал руки в карманах и продолжал улыбаться.

– Ты уж тут четверть часа лазишь, – сказал он. – У тебя понос что ли, или наоборот?

Макс медленно развернулся, чуть согнул руки в локтях. Все, шутки кончились, этот олень тут не просто так пасется.

Четверть часа… Ну, да, примерно так и есть. Значит, он стоял где-то в стороне и наблюдал за крапивой, а не просто так топтался, а ждал, получается. «Херово» – крутанулось в голове, и пока Макс видел лишь одно решение: по-быстрому отключить этого наблюдателя и немедленно уехать, увезти Настю в город, а там уже думать, как быть дальше.

– А ты доктор что ли? – Макс шагнул вперед, – диагноз сходу ставишь? Если чего для анализа потребно, так тут всякого дерьма навалом, тебе хватит.

И тоже ухмыльнулся, но получилось не очень – страх давал-таки о себе знать. Расчет был, что оппонент не видит его лица – темно уже, да и небо в тучах. А тот точно и не обиделся, мотнул головой и проговорил дружелюбно:

– Ага, доктор. Ветеринар. Птичек лечу, кошечек, собачек. Ты собачек любишь?

Собачек. У Макса на лбу выступила испарина, сердце ухнуло где-то под ребрами, по коже прошел озноб, но не от мороза, а будто током шибануло.