Понтификум. Пепел и грех

 – Перво-наперво, раз лорд Тираль поручился за вас, ваше святейшество, мне нужно, чтобы вы поклялись в верности Серебряному Солнцу.

Тираль торжественно кивнул, потрясая складками жира. Убийца должен был играть верного приора до конца.

– Но… разве не клялся я в верности Скорбящему и благословенному понтификару? – на лице Децимиуса проступила притворная гримаса ужаса. Руки затряслись. – Может, я подожду снаружи, пока вы не уладите свои дела, лорд Тираль?

– Децимиус, прекрати строить из себя верную овечку эклессии, которой скоро не будет, – сказал Тираль и зевнул.

 – Твоя нерешительность утомляет. Я думал, она осталась в прошлом, когда ты явился ко мне впервые, – лорд сузил глаза, и в этом взгляде Лик прочёл властность.

«Проклятье, похоже, Тираль держит приора не только за жопу, но и может оторвать его причиндалы купно с яйцами. Придётся соглашаться» – убийца не боялся гнева лорда, нет. Он боялся, что его раскроют, а это куда страшнее. Соловей, как ещё один слуга госпожи прикрыл бы его, да что толку.

Нужно было действовать. Прежде чем Децимиус смог ответить, молчание прервал Соловей:

– Просто выйти и подождать его святейшество уже не сможет. Тот, кто знает про орден и не служит ему, попадает в весьма незавидное положение. Но его святейшество ведь не так глуп, правда? – он лениво облокотился на руку и внимательно посмотрел на Лика. Пронзительный, неуютный взгляд. Даже убийце захотелось отвести глаза. Он попытался ответить как можно сбивчивее:

– Нет… Конечно, нет.

Я готов поклясться в верности, если моей жизни не будет угрожать опасность, – промямлил мнимый приор.

– Я гарантирую тебе лучшую жизнь, Децимиус, если будешь исполнять мою волю, – Тираль приложил толстую руку к груди. – Для начала мне нужно, чтобы ты поговорил с исповедником Эшераля на заутренней. Убеди его в том, что тот служит не тому господину. Не зря тебя называют Золотыми Устами, – усмехнулся лорд. Лик сглотнул. – Главное, чтобы при этом разговоре рядом не было его мальчика на побегушках.

Того, что в стальной маске. Он скор на расправу.

– Но… В-ведь слова не докажут брату Тацеусу, что его господин грешен или виновен в чём-то. Он судит по поступкам, – неуверенно сказал убийца. Лишь бы Тираль поверил в наглую ложь. Лорд не общался с эклессией, и это давало слабую надежду на то, что обман может сработать. Вместо замешательства Лик увидел на лице Тираля торжество, будто он уже всё знал.