Понтификум. Пепел и грех

Сын палача услышал шорох парчи, когда лорд Гербов пожал плечами:

– Мой егерь был преступником, браконьером. Это бесспорно. И повесил ты его по закону. Это было справедливо, – Менд загривком чувствовал раздражение, которому лорд Дераль не позволял прорываться в словах и тоне. Нихилус казнил бы и за меньшую дерзость, но юноша чувствовал, что он сдерживается из-за их ночной встречи.

Слова лорда заставили девушку дёрнуться, будто от пощёчины, но Нихилус даже не посмотрел на дочь, лишившуюся отца по его вине.

Он вновь обратился к Менду:

– Так или иначе, хорошо, что мы встретились. Я собирался пригласить тебя в свою башню.

– Меня? Зачем?

– В башне Герба Дераль есть библиотека. Её главный зал я открыл для сервусов. Как и для сервусов, он будет открыт для тебя завтра. Буду рад обсудить ряд насущных проблем с палачом братства. Надеюсь, ты примешь приглашение, – лорд ненавязчиво выделил паузой последнее слово, будто показывая, что Менд волен поступать, как ему угодно. В этих словах нет ни надежды, ни сомнения.

Лишь приказ того, кто всю жизнь повелевал простым людом. Внутри мягких, шёлковых слов затаилась острая сталь.

Юноша молча кивнул. Слова были не нужны. Вокруг замерли воины с обнажённым оружием, с обочин таращились зеваки, и никто не ждал от него ничего, кроме согласия. Лорд милостиво улыбнулся и вновь махнул рукой в белой перчатке. Охрана тут же оттеснила Менда от паланкина, слуги вновь взвалили ношу на плечи, кивком поблагодарив юношу за передышку. Кортеж готовился было тронуться, когда из-за полога снова показалась рука в перчатке.

– Девица. Твой отец долго служил мне. Считай это его последним жалованьем. Трать его мудро. Или справедливо, если угодно.

В воздух взмыл увесистый кошелёк. Девушка не пыталась поймать его, и мешочек, зазвенев, упал в грязь.

– Тебе повезло, – сказал Менд и вздохнул с облегчением.

Девушка посмотрела на него, а затем на лежащий кошель, будто тот был дорожной пылью. Она покачала головой и прошептала:

– Пытается откупиться, заставить замолчать совесть.

Пусть мучается дальше, я не возьму его деньги! Пусть грех вины изъест его душу! – твёрдый тон, но Менд видел в глаза муку. Юноша понимал, как сильно ей нужны были деньги, но дочь егеря уже отвернулась, встречаясь взглядом с жадными глазами сервусов в толпе. Они не ринулись за кошельком только благодаря устрашающей палаческой фигуре.

– Нет, ты возьмёшь их! – Менд поднял кошелёк и протянул девушке.