Грядущее

Человек в мое время мог позволить себе путешествовать куда захочет, иметь квартиру и загородную дачу, ездить по дорогам на машине, есть по три раза в день и работать там, где захочет, и не от заката до рассвета, а каких-то восемь часов в день. Да, у нас было все. Сто, пятьсот, шестьсот лет назад только правители, да приближенные к ним люди могли позволить себе такое.

Фред определенно понимал далеко не все, что я говорил, но моя речь затронула его до глубины души.

– Мы, конечно, все время возмущались, плакались, как нам плохо, что все не так, все кругом идиоты и воры.

Человек был ненасытным, недовольным животным, которому были открыты тысячи путей и он мог выбрать себе любой из них, стать тем, кем он хотел. Многие воспользовались возможностями, а кто-то продолжал ныть, жалеть себя и проклинать успехи других. Конечно, была в нашем мире и несправедливость, когда, наворовав, человек становился уважаемым, добивался хорошего положения в обществе. Всякое было. Но самое главное – это то, что при всех минусах, каждый из людей не был рабом, был свободен быть тем, кем хочет, и делать то, что ему интересно.

Фред восхищенно смотрел на меня.

– В том мире был свет, тепло, было чисто. Нас окружала жизнь. Кругом росли зеленые деревья, кусты, трава под ногами. Небо было голубым, как и вода в реках, озерах и морях. Земля была плодородной. Копни лопатой и вот тебе картофель, морковь, другие овощи, протяни руку – и сорвешь с ветки яблоко, персик, абрикос, любой фрукт. Но что теперь об этом говорить.

Теперь все по-другому.

– Еда, свобода, тепло! – с восхищением прошептал парень.

– Да.

Фреда очень интересовало прошлое. Какие были люди, что ели, что пили, во что одевались, как отдыхали. Больше всего он проявлял интерес к тому, как мы путешествовали и на чем ездили. Я рассказывал и рассказывал, совсем забыв о том, что и у меня тоже было много вопросов к нему. Когда говорил, то мне становилось легче, казалось, что со мной рядом идет не мальчик из будущего, а мой любознательный сынишка, и мы гуляем серым ноябрьским вечером по готовящемуся ко сну городу.

Так длилось какое-то время, но после второго привала, во время которого полагался сон, настроение Фреда резко изменилось. Он все больше молчал, как мне показалось, заболел. Цвет его лица приобрел зеленый оттенок, губы пересохли. Теперь идти он мог только через силу, еле волоча ноги. Я же, напротив, чувствовал себя хорошо.

«Если так пойдет дальше, то мне нужно будет взять парня на руки».