Голь перекатная. Картинки с натуры

Старик каждое утро чистил птичьи клетки, засыпал птицам корм, переменял воду.

Вот и сейчас застала Колотова за этим занятием его клиентка, средних лет женщина в серой нанковой кацавейке и красном клетчатом платке на голове, беременная в последних месяцах. Ее пропустила в комнату из кухни Дарья Вавиловна и крикнула мужу:

– Ермолаич! К тебе.

Женщина перекрестилась на икону и спросила Колотова:

– Вы прошения пишете?

– Я. Только отерла ли ты, мать моя, ноги в кухне? – в свою очередь задал ей вопрос Колотов.

– Отерла. Хозяюшка уж заставила меня. Так вот насчет прошений-то?

– Пятнадцать копеек с моей бумагой. И конверт дам, если нужно.

– Это, то есть, как же?.. За каждое прошение по пятнадцати?

– Само собой, не за десяток.

– Дорого, милый. На Пасху мы платили ходящему по семи копеек. Ходящий тут такой был. Из военных он, что ли.

– Ну так пусть ходящий и пишет.

– Да помер он, говорят, в больнице помер. Нельзя ли подешевле?

– А тебе сколько надо прошений-то?..

– Во все места писать надо, куда перед праздником пишут, да вот денег-то у меня, милый, не завалило.

– За десяток рубль можно взять. И то уж дешево. Пишу на хорошей бумаге, пишу жалостно.

– Да уж, пожалуйста, пожалостнее…

– Довольна останешься. Я могу так, что до слез, – сказал Колотов. – Конечно, какие-либо общества на это внимания не обращают, а если купцу какому, купчихе или генеральше – любят.

– Ну, купцов-то у меня с генеральшами нет, а ты уж в общества-то пожалостнее.

Женщина поклонилась.

– За десяток рубль, поштучно пятиалтынный, – стоял на своем Колотов.

– А за полтинник сколько напишешь, миленький? Заработок у нас маленький, хожу поденно по стиркам. Больше полтины в день не дают. Да и уходить-то трудно. Ведь квартиру держу.

– За полтину четыре прошения напишу, изволь, но уж больше никаких разговоров. Ты разочти то, что я без вина пишу. Ты по семи-то копеек на Пасху платила, так ведь, поди, писарю вина ставила?

– Ставили, ставили, это точно.

– Так согласна четыре прошения за полтинник?

– Да уж пиши. Что с тобой делать!

Колотов сел за стол, вынул из стола тетрадку бумаги, транспарант, перо, открыл крышку у баночки чернил, взглянул сквозь очки на женщину и повелительно сказал ей:

– Ну?!

Та недоумевала. Колотов стукнул ладонью по столу.

– Деньги выкладывай! – крикнул он. – Без денег писать не стану.