Пир во время чумы

Ты знаешь, я не трус, но на танки в пешем строю с пистолетом не ходят. Кроме того, если даже каким-то чудом мы найдем «агран-2000» и «беретту-гардоне» – что дальше? Почему Петр решил, что именно из этих стволов убили Галину Старову? Какова вероятность, что оружие не уничтожено? И какова вероятность того, что исполнители живы? Почему он считает, что в Москву ездили боевики из Котуни? Извини, я верю в интуицию Петра, но слишком уж все притянуто за уши. Да, здесь недавно убили точно из такого же оружия. Но и в десятках других городов оно появлялось.

Он не сказал нам главного в надежде, что мы сами уцепимся за что-то и тогда он подбросит нам козырного туза. Но Петр не знает здешней обстановки. И эта дача, и машина – обыкновенные мышеловки, стоит нам дернуться, нас пристрелят влет.

– Я с тобой согласен, – неожиданно сказал Гуров. – Но мы обязаны хотя бы что-нибудь предпринять, а уж потом звонить. Сейчас мы едем в город. Ты купишь себе и майору какую-то приличную штатскую одежонку, а я пешком пройдусь по городу, переговорю со старыми друзьями, хотя ждать от этих разговоров совершенно нечего.

– И схватишь пулю.

– Это вряд ли. Я пригласил в гости главаря одной из двух группировок. Он хотя бы из любопытства должен меня не трогать до нашей встречи.

– Черт тебя подери, почему ты решил, что он человек любопытный? – Стас ударил кулаком по столу.

– Мне так кажется.

– А мне не кажется, я убежден, что ты человек нормальный. В любой драке бывает то больше шансов, то меньше.

У нас их просто нет.

Стас был взбешен не на шутку.

– Как ты полагаешь, почему Петр послал нас в командировку именно в Котунь? – вкрадчиво спросил Гуров.

– Боялся, что мы, находясь в Москве, начнем вмешиваться в чужую работу, и ты наломаешь дров, – ответил Станислав.

– Покажись психиатру.

– Грубо и не аргументированно, – обиделся Стас.

– Но точно. Петр на что-то рассчитывает, но сегодня не имеет нужной информации. Он очень надеется ее получить и хочет, чтобы мы в тот момент находились на месте, – с уверенностью сказал Гуров.

 – Мы обязаны держаться и ждать, только когда человек бухнется головой о каменную стенку, у него не возникнет сомнений, что дорога окончена.

– Опомнись, здесь не стенка – здесь автоматная очередь в грудь.

– Прекрати на меня наскакивать. Надо – и будешь ждать, – отрезал Гуров. – Сейчас мы едем в город. Ты – в магазин, я – к своим бывшим приятелям. Зачем? Не знаю.