Нокаут

– Что я должен делать? – Римас вынул из нагрудного кармана мятую сигарету и бросил ее в рот.

Лемке протянул горящую зажигалку. Римас взял ее, прикурил и, не поворачиваясь, вернул.

– Ты зря сердишься, – Лемке пожал плечами и, так как Римас не смотрел на него, перестал улыбаться.

– Что я должен делать? – Римас завел машину в узкий переулок и остановил у тротуара.

– Вчера в Вену прилетели четыре русских боксера. Они будут тренироваться с нашими ребятами. Через две недели первенство Европы среди любителей, – Лемке говорил медленно, словно по принуждению, Римас безучастно смотрел в ветровое стекло.

Лемке замолчал, ожидая вопроса, но Римас сидел, навалившись на руль, и молча смотрел перед собой. Лемке видел его профиль, непропорционально маленькую голову на сильной шее, вспомнил пьяную болтовню Фрике о Римасе и нервно зевнул. Он не поверил тогда Фрике, считая, что в нем говорят виски и зависть, но сейчас вспомнил и стал восстанавливать в памяти и разговор, и все, что знал о молчаливом литовце.

Фрике намекал, что Римас убирает неугодных и провалившихся разведчиков. Черт возьми, почему он, Лемке, был в тот вечер рассеян и не расспросил пьяницу Фрике. Что известно о литовце? Они познакомились в сорок втором в резиденции адмирала Канариса. Римас работал на Востоке, Лемке – на Западе. В сорок третьем виделись в ставке фюрера, где получали награды. Затем Римас исчез, но доходили слухи, что ему завидуют и боятся – он занял место в элите абвера, поговаривали, что он сотрудничает с гестапо.

Лемке покосился на соседа, который безучастно смотрел в ветровое стекло.

Акция направлена против русских, и шеф прислал Римаса. Логично.

– Мне нужно знать, где остановились русские, – Лемке заставил себя улыбнуться.

– В «Паласе». Номера тридцать четыре и тридцать пять. – Римас снова вынул из нагрудного кармана сигарету.

– У русских есть такой обычай, – Лемке не выдал своего удивления, – в посольстве составляется программа пребывания делегации. Каждый день расписан почти по минутам, такая бумажка вручается руководителю.

Римас прикурил, посмотрел Лемке в лоб, затем вынул из кармана сложенный вчетверо лист и молча протянул.

– Вот эта бумажка.