Холостяцкие откровения

Казалось, что между ними как бы произошел негласный, тайный сговор. Она выделила, вычислила его из общей массы учащихся, расшифровала его не по летам заинтересованное, интимное отношение к себе и позволяла ему снисходительно многие вольности, в том числе "поедание и раздевание" себя глазами. А порой и прощала ему невинные, а то и серьезные шалости, которые другим его сверстникам при данной ситуации уж никак не сошли бы с рук. Он, со своей стороны, всегда добросовестно относился к ее урокам, тщательно готовился к домашним заданиям, с удовольствием добровольно вызываясь отвечать с места или идти к доске.

Одна из прощенных его выходок весьма сильно потрясла мальчика-мужа и заставила его в дальнейшем быть более осмотрительным в своих поступках. Не без чуткого вмешательства, влияния Елизаветы Николаевны ее питомцы регулярно могли подпитывать свои энергично развивающиеся, растущие организмы бесплатным полдником – стаканом компота, молока или киселя с булочкой, ватрушкой или пирожком. На большой перемене работницы общепита вносили в класс подносы, уставленные яствами, и ребята с удовольствием налетали на угощения.

– Сытость не освобождает человека от необходимости оставаться культурным и вежливым. Я уж не говорю об элементарной благодарности и уважении к чужому труду других людей. Надеюсь, все вы желаете, чтобы ваш труд в будущем ценили или, по меньшей мере, не игнорировали.

Кажется, дошло. Во всяком случае, в последующие дни огрызков на подносе явно поубавилось. Но однажды среди пустых стаканов отчетливо выделилась лишь немного надкушенная ватрушка. Она сиротливо (больше хлебно-мучных остатков не было) покоилась на забрызганном подносе на подоконнике и как бы жалостливо вопрошала:

– Ну что я вам такого плохого сделала, что вы меня – лицом в эту лужу? Уж лучше бы скушали, чем так опозорить.

Зайдя в класс, Елизавета Николаевна сразу обратила внимание на эту постыдно-пренебрежительную картину.

– И кто же автор? – прозвучал ее спокойный, четкий голос в наступившей вмиг тишине. Мне хочется посмотреть в глаза этому горе-"художнику". Если он считает, что ему все позволительно, пусть выйдет сюда и объяснит мне и классу, почему он решил самоутвердиться столь примитивным способом, за счет оскорбления ближних… Что, смелость получается однобокой? Ее хватает лишь на свершение низкопробных поступков?..