Сердце волка

И сразу возникла мысль, от которой похолодело в солнечном сплетении: «А с чего ты взяла, что он твой сосед?»

Мы встретились вчера во время грозы, я возвращалась с прогулки. Он стоял под козырьком подъезда, такой же промокший, как и я, растерянно хлопал по карманам ветровки – искал ключи. Темно-русые волосы, зачесанные назад, слегка вились, хотя и потяжелели от воды. Одна прядь была белой, будто выгоревшей на солнце.

Я открыла дверь. Незнакомец вошел следом и в ожидании лифта встал за моей спиной.

Что-то цепляло в этом парне, лица которого я толком не рассмотрела. Но что именно? Осанка. Или особая плавность движений. Или весь образ – до выгоревшей пряди. Мне очень хотелось оглянуться. Только что делать потом, встретившись взглядами?

Мы поднялись на пятый этаж. Я подошла к своей квартире, он – к тринадцатой. Родственник Марии Ивановны? Или снимает комнату? Парень достал ключи из кармана джинсов, поднес к замочной скважине и посмотрел на меня.

На мгновение я забыла, в какую сторону открывается моя дверь – настолько необычные были у него глаза: яркие, желто-карие, чуть раскосые.

– Хорошего дня, – сухо, с нажимом произнес он.

– И вам, – я спохватилась, зашла в квартиру.

В тот вечер сосед не выходил у меня из головы, я даже набросала его портрет: четкий застывший профиль, казалось, двигались только ресницы, такие густые, что в них таял солнечный свет.

Едва я поставила подпись внизу альбомного листа – латинскую букву «V» с закорючкой, – как раздался настойчивый стук в дверь.

Отец собирался сообщить, что утром отошлет меня к Кругловым – под надзор его лучшего друга.

Но вот наступило утро, а вместо кого-нибудь из Кругловых на пороге стоял мой сосед. Или тот, кто хотел за него сойти. Да, я видела, как он подносил ключ к замочной скважине, но ведь дверь не открыл. Его голос за стеной не звучал. А если парень лишь сделал вид, что живет в соседней квартире? Чтобы однажды утром я вот так просто его впустила…

Впервые в жизни я ощутила настолько острый приступ паники.

Кровь ударила в виски, в глазах потемнело, стало трудно дышать. Мысли вспыхивали и гасли быстрее, чем я успевала их формулировать.

…Папа.

…Нельзя уходить.

…Нельзя сопротивляться.

…Боль.

…Похищение.

…Закричать.

Я со всей силы рванула на себя дверь, но она уперлась в кроссовку незнакомца. И прежде чем получилось выдохнуть крик, парень запечатал мне рот ладонью.