Капрал

Согласно суждениям Андерсона, никто из нас не узнает о своей гибели, но наши родственники – узнают, отчего все его ценности сводятся к затворничеству и отсутствию близких людей. Иногда лучше не иметь ничего, чем потерять все.

3

Я дезертировал, можно охарактеризовать по иному, но мне становится худо от других определений, сейчас я еще сознаю свою телесную и душевную активность.

После выстрела у моего уха, я панически метнулся прочь оттуда, в помешательстве я забрел на пустырь, где война уже окончилась или еще не началась.

Мы шли уже по инерции, мои силы иссякли, а он просто не спешил.

Я держал планку активности, период длинный, поэтому надо быть в разуме, иначе – осечка.

Андерсон стремительно нырнул в дом, отворяя дверь, он меня встревожил, можно сказать, ныне я всего опасаюсь. Я в неком безумии нырнул к нему.

Он перебирал полки, недовольно цедил. Штудируя каждую полочку, щель, этаж, коих было два, он ничего не нашел, его недовольство усилилось.

– Ну что, не нашли? – Вопросил я.

– Нет, американец, не нашел. – Ответил он.

Он не человек зависимостей, но одной все же поражен – у него никотиновая зависимость, самое ужасное или лишь пассивно угнетающее, что может случится на войне, это жажда сигарет.

Он не бросил попытки разыскать сигареты, но из раза в раз терпел неудачу.

Выйдя из дома я лицезрел все гнетущее убранство этого места: Пустое небо, безжизненные улицы и безнадежность. Я шагал вдоль улицы, продолжая иметь привычку рассматривать каждую щель.

Вскоре мы услышали рокочущий механический звук.

– Я… Американец! Не стреляйте! – Выкрикнул я.

Напротив стоял мужчина, по форме летчик Британии, из под деформированного шлема струилась водянистая кровь, в глазах угасающий пыл, он медленно опускал пистолет.

Мужчина стал подходить ближе, когда он уткнулся в меня пристальным взглядом, ничего конструктивного на ум не приходило, но я чувствовал, что надо информировать его.

– Где остальные? Полегли? – Стал допрашивать меня его холодный и искусственный тенор.

– Я откололся, на нас напали. – Опрометью ответил я.

– Лучше бы я тебя застрелил. – Отвернувшись заметил он.

– Что? – Недоумевающе спросил я.

– Такие, как ты, просто животные. – Он стал уходить дальше, а я пытался его догнать.

Я ринулся к нему, взял его за плечо, на что он неодобрительно отнекивался.

– Эй! Не трогай меня!

– Вам нужна помощь. – Сказал я.

– Лучше бы я в тебя пальнул, только раздражаешь. – Говорил он.

– Эй-эй.