Тайна высокого дома

Эта мысль пришла ему в голову, как помнит читатель, когда он вышел во двор, чтобы идти в контору.

«Дело не медведь – в лес не убежит!» – решил он и вернулся домой как раз ко времени, чтобы удержать руку разгневанного отца, готового стать дочереубийцей.

Петр Иннокентьевич не заметил шедшего по его пятам своего друга. Он сел к письменному столу, вынул револьвер и положил его перед собою.

– Что ты хочешь делать? – испуганно вскрикнул Гладких, кладя руку на плечо Петра Иннокентьевича.

– А, и ты здесь! – с горечью засмеялся последний и затем продолжал: – Я жду полицию! Не думаешь ли ты, что я позволю себя арестовать, как подлого убийцу, что я отдамся им живым.

– Но ведь еще никто ничего не знает! – воскликнул Иннокентий Антипович. – Никто еще тебя и не заподозрил.

– А эта подлая мразь, которую я прогнал, разве ты думаешь не пойдет доказывать?..

– Петр! Что ты говоришь! Даже думать это – бесчестно.

Толстых пожал плечами.

– Она поступила бы только справедливо, – глухим голосом сказал он. – Я убил ее любовника, и она бы отомстила!

– Петр! – уже с сердцем начал Иннокентий Антипович. – Это уже слишком, чересчур слишком! Ты без сожаления, как собаку, прогнал свою дочь из дому и теперь клевещешь на нее… Я знаю тебя за злого, злопамятного, горячего человека, за человека страшного в припадках своего бешенства, но теперь ты дошел до низости… Несмотря на мою преданность и любовь к тебе, я сегодня тебя не уважаю, не уважаю первый раз в жизни…

Гладких вышел из кабинета, сильно хлопнув дверью.

Огонь в глазах Толстых вдруг потух. Он взял со стола револьвер, бросил его в ящик стола и запер последний. Иннокентий Антипович на этот раз покорил его.

Гладких, между тем, вышел в кухню, чтобы задним ходом пройти во двор, и в кухонных сенях столкнулся с Егором Никифоровым. Последний имел какой-то усталый, растрепанный вид.

– Откуда ты в такую рань? – спросил его Иннокентий Антипович.

– Мне бы повидать надобно Марью Петровну, от жены…

– Что? Значит, можно тебя поздравить…

– Нет еще… Тут так, одна просьба.

– Жаль, что ты не пришел пораньше…

– Я думал, что приду слишком рано… Я знаю, что барышня встает позднее…

– Обыкновенно, но сегодня она принуждена была выехать с рассветом.

– Выехать, – растерянно повторил Егор Никифоров, и его лицо выразило нескрываемое удивление.